– Когда вы решили попробовать себя в мозаике?

– После того, как мужа по работе направили в Москву. У меня уже были и свои заказы: например, роспись храма Святой Животворящей Троицы в поселке Мосрентген, где мы работали с коллегой. Но мне хотелось учиться дальше, ведь монументальная роспись – это одно, а икона – немного другое: личное предстояние, личный разговор. Учиться я пошла к иконописцу Наталье Петровне Масловой – ученице Ирины Васильевны Ватагиной [1]. Изучение иконы, ее языка, ее богословия – это был шаг и в познание мира, в Богопознании.

Еще в какой-то момент оказалось, что я не могу заниматься монументальными росписями по состоянию здоровья. И мои друзья предложили мне попробовать мозаику. Я вообще не понимала, как с ней работать, но решила рискнуть, и оказалось, что мозаика – увлекательное дело. Внутри у меня что-то отозвалось, я почувствовала: это то, что мне очень интересно!

У художника обязательно возникает диалог со святым, над образом которого он работает

– Во время обучения иконописи что вы для себя важного поняли про икону?

– То, что когда человек изображает того или иного святого на иконе – он не рисует картинку, а действительно создает образ. Как-то я делала мозаичную икону святителя Николая, не на заказ, а для себя. И сколько ни пыталась, у меня не получался один момент. И я обратилась к святителю Николаю вот через этот, еще не до конца сделанный образ: «Святитель Николай, помоги, пожалуйста! Ну никак не получается». То есть у художника обязательно возникает диалог со святым, над образом которого он работает. Похожее было, когда я делала икону блаженной Матроны. Долго думала, как я могу ее изобразить. И вот думаешь, молишься, причем не боишься обращаться с маленькими просьбами: «Помоги, как сделать вот эту деталь, я не понимаю!» – и рука как будто сама по себе начинает что-то делать, и уже потом ты начинаешь понимать, почему именно так. И это оказывается самое правильное решение.

Первый раз в храм – на Новый год

– Вы сказали, что хотели учиться именно иконописи, то есть уже были верующим человеком. А как вы пришли к вере?

– Моя бабушка всю жизнь была глубоко верующей. Каждое лето родители привозили меня к ней. И мы с двоюродной сестрой ежедневно наблюдали в ее комнате смешные, с точки зрения тогдашних девочек-пионерок, сцены – как сосредоточенно бабушка молится утром и вечером. Причем бабушка, как бы мы ни шутили над ней, не осаживала нас, не читала нотаций, не учила. Она просто говорила, что когда-нибудь мы все поймем, а она всегда будет молиться за нас. Когда я уже воцерковилась, вспомнила ее слова.

Мне нравилось бывать у бабушки в комнате – там очень вкусно пахло ладаном и церковным маслом. Там вообще всегда было красиво – иконы на вышитых рушниках… И, возможно, именно благодаря бабушке я начала подозревать, что есть Кто-то, Кого даже близко не сравнишь со сказочными волшебниками, вымышленность которых я чувствовала и в самом раннем детстве. Бабушка просто, мягко, своей верой указывала нам путь туда, где таится Правда, настоящее Чудо. Да, мы подтрунивали над ней, но чувствовали: она знает что-то важное. Иначе как ей, маленькой, сухонькой, удается быть такой величественно-спокойной, приветливой, не суетиться, не быть мелочной?..

Благодаря бабушке я начала подозревать, что есть Кто-то, Кого даже близко не сравнишь со сказочными волшебниками

Но впервые осознанно в храм я попала… на Новый год. Мне было лет 19. Мы с друзьями и подружками встретили Новый год, поели, как полагается постсоветским гражданам, оливье, позажигали бенгальские огни. А потом решили: «Ну чего сидеть перед телевизором? Пойдемте на улицу, к городской елке!» Вышли, походили – и на глаза попался храм, где как раз шла ночная служба. Стало очень интересно: что же происходит там, внутри? И я поняла, что обязательно должна зайти. Увиденное произвело на меня незабываемое впечатление. Иконостас, иконы, которые все, как мне тогда показалось, смотрят именно на меня. Казалось, они спрашивают: «Ты пришла, и что дальше?» И вот с того Нового года я стала заходить в храм. Сначала просто ради любопытства. Постою немного, послушаю, правда, ничего не понятно, но что-то заставляет вслушиваться и очень хочется понять…

Мне, человеку со стороны, казалось, что в храме люди преображаются, что там все иначе, чем за дверями храма. Да, я слышала порой замечания – не там стоишь, не так стоишь, но это совсем не мешало видеть мне то настоящее, и, тем более, не обижало. Мне казалось, что в храме так хорошо, что я со своим советским светским воспитанием просто не имею права там находиться, и это счастье, подарок, что все-таки у меня есть такая возможность. И по-прежнему ощущала взгляды с икон, которые призывали – узнавать, меняться. Понятно, думать в то время об иконописи мне и в голову не приходило, казалось – это удел особых людей. Для меня иконописец казался сродни священнику в том смысле, что иконопись – своего рода служение, для которого требуется чистота мыслей, внутреннее спокойствие. На самом деле, я и сейчас так считаю и не решусь назвать себя иконописцем – я еще, несмотря на то, что уже много лет занимаюсь церковным искусством, только в самом начале пути.

Никаких разочарований, когда я уже глубоко вошла в церковную жизнь, увидела ее изнутри, у меня не было

 

– Между первым приходом в церковь и воцерковлением прошло много времени?

– Воцерковилась я примерно в 2000-м, а до этого лет семь примерно вот так потихонечку ходила в храм, стояла в сторонке. Было страшно: я всегда ощущала себя грешным человеком. И да, никаких разочарований, когда я уже глубоко вошла в церковную жизнь, увидела ее изнутри, встретилась с какими-то искушениями, у меня не было. Списываю это на бабушкины молитвы. Я просто всегда понимала, что у каждого свой путь и каждому надо работать со своими страстями, делать выводы, исходя из своей жизни, а смотреть в сторону страстей других людей, а уж тем более осуждать их – дело непродуктивное и неполезное.

– Вспомните случаи, когда вас поддерживали поступки других людей.

– Да это не особые случаи, а будни. Вот я вижу, как один знакомый всегда приветлив с окружающими, другой – никогда не унывает, всегда радуется, третий всего себя отдает семье, и вот из всего этого складывается мозаика жизни, которая поддерживает, в том числе, и тебе лично, не позволяет унывать, дает силы делать что-то. И, кстати, становится мощной защитой, щитом от тех новостей, чаще негативных, что выплескиваются на поверхность, оказываются в топе СМИ.

• < Prev
• Next >