https://uchebana5.ru/cont/2183482-p9.html

Территории Прибайкалья и Забайкалья начали осваиваться русскими в первой половине XVII века. В 1630 году были основаны Илимский и Киренский, а в 1631 Усть-Кутский и Братский остроги. Город Иркутск был основан в 1661 году. Первый православный храм на территории будущей Иркутской епархии был построен в Илимском остроге в 1740-е годы. В коллекции областного Иркутского художественного музея есть выносная двусторонняя хоругвь, происходящая из г. Илимска.

К 1727 году, когда Иркутская епархия отделилась от Тобольской, Сибирская митрополия насчитывала 339 церквей и 27 монастырей. Иркутской епархии отошло 79 церквей и 7 монастырей: 6 мужских и 1 Иркутский Знаменский женский.

До 1632 года Иркутский острог по всем делам управления подчинялся Енисейску, который в тот период являлся главным городом Восточной Сибири. Енисейский воевода назначал в Иркутск своих приказчиков и был в курсе всех дел в Иркутском крае. На нем лежала обязанность находить мастеров, которые возводили первые храмы в Илимске, Братске, Киренске, Верхоленске, Иркутске и других поселениях Восточной Сибири.1

В 1682 году Иркутский острог преобразовывается в центр самостоятельного воеводства, но енисейские иконописцы и после этого ездили сюда писать иконы, о чем свидетельствует следующий факт.

В Иркутской таможенной приходной книге за 1692-1693 гг. зафиксировано имя иконописца Федора Дорофеевича Иконникова: в 1693 г. «июня 22 дня отпущены из таможни за Байкал в Селенгинский острог енисейский служилый человек Федор Дорофеев сын Иконников для работы иконного письма да человек его Ромашка Иванов…»2 Енисейские мастера в XVIII веке выполняли заказы на территории Иркутской епархии. Например, в 1780-1783 гг. каменную двухэтажную Воскресенскую церковь в Нижнеудинске возводили енисейские мещане – «уставщик» С. Злыгостев и мастер А. Фунтасов. Правительство и власти были заинтересованы в том, чтобы Сибирь как можно скорее смогла сама себя обеспечивать всем необходимым, в том числе и иконами. Иконописцы посылались сюда из Москвы и других городов не только для выполнения различных заказов, но и «с целью, чтобы они завели там мастерские и вместе обучали своему мастерству детей как своих, так и посторонних».3 Иконописцы прибывали в Сибирь не только по распоряжению правительства, они ехали сюда и добровольно. Исследования историков убедительно показывают, что «труд русских поселенцев уже в XVII веке увенчался большой исторической важностью. Их руками Сибирь в течение одного столетия была превращена в край развитого для своего времени пашенного земледелия и ремесла… Среди ремесел здесь рано появилось и стало развиваться иконописное дело».1

В связи с интенсивным строительством новых церквей возрастала потребность в иконах. В XVII веке свои иконописцы были во многих сибирских городах: Тобольске, Тюмени, Енисейске, Илимске, Томске, Иркутске. «Но в двух крупнейших художественных центрах – Тобольске и Иркутске – мастера славились особо и получали много заказов».2

Начало иконописания в Иркутске связано с возникновением первой церкви во имя Спаса Нерукотворного, возведенной в 1672 году. Однако имеются свидетельства того, что до постройки церкви роль храма выполняла крепостная Спасская башня, в которой находились иконы, писаные на месте.3 Для двухпрестольной Спасской церкви было написано два иконостаса. Часть икон писал иркутский иконописец Никита Варфоломеев.4

Сравнивая XVII в. с эпохой расцвета русской святости и наивысшего подъема древнерусского искусства в XIV-XV вв. стоит отметить «утрату большого стиля, утрату глубины образных характеристик, отсутствие в иконописи XVII века выразительности и духовной напряженности».5 Это способствовало тому, что содержание иконы постепенно перестало быть выражением церковного предания. При помощи красок, форм и линий, а также приемов символического реализма в иконе раскрывался духовный мир человека, ставшего храмом Божиим. Православное церковное искусство было видимым выражением догмата Преображения, и смысл иконы состоял не в том, чтобы быть красивым предметом, а чтобы изображать красоту – подобие Божие, изображать Божественный свет, преображающий все земное. И наступило время, когда духовная красота уступила место красоте этого мира. На смену фаворскому свету пришли блеск и великолепие серебряных окладов. «Порча православного церковного искусства в XVII веке идет двумя путями: через переориентировку православного восприятия образа и его языка на римо-католический, и через иконографию, при посредстве западных гравюр и измышлений русских мастеров…»1

Эти внутренние процессы получили отражение в сибирской иконописи. В некоторых ранних иркутских иконах еще чувствуется дыхание традиционного искусства. В большинстве своем иркутские иконы стилистически связаны с русским севером. «Для XVII века следует считать установленным факт заселения Сибири северно-русским населением».2 Наиболее значительный поток переселенцев шел из Центрального Поморья (Устюжский, Вятский уезды). В 1638 г. именно усольские и сольвычегодские мастера были направлены в сибирские города. Устюжские иконописцы трудились в Иркутске в XVII-XVIII веках.3

Приехавшие в Сибирь иконописцы, оказавшись в новом для себя природном окружении, познакомившись с культурой местных народов и народов близлежащих азиатских стран, взаимодействуя с художниками из других художественных центров, проявляли себя в Сибири в новом качестве.

В группе икон XVII века, дошедших до нашего времени, наряду с иконами, написанными приезжими мастерами, встречаются самобытные иконы, позволяющие утверждать, что среди иконописцев, работавших в Иркутске в это время, были и местные. В экспозиции иркутского областного художественного музея находится икона «Богоматерь Владимирская» (илл. 90) с монголоидным ликом Христа и облачками в восточном вкусе. Она выглядит весьма оригинально для глаз, привыкших к иконам центральных школ.

Есть основание полагать, что она могла быть написана Иваном Федоровичем Сухих, искусным иркутским иконописцем.

Стилистически к иконе «Богоматерь Владимирская» близка еще одна икона из собрания областного музея – «Богоматерь Смоленская», автор которой обладал высоким уровнем профессионального мастерства. Он знал и великолепно использовал прием плави. «Мягкие тональные переходы ясно очерченного лика Богоматери придают ему особенную нежность. Сочетание темно-вишневого мафория Богоматери, желто-зеленых одежд Христа и светло-зеленого фона подчинено общей гармонии. Алая подкладка мафория, словно изнутри озаряющая фигуру Богоматери… Богоматерь и Христос редко изображались улыбающимися на иконах «Богоматерь Одигитрия», к типу которых принадлежит «Богоматерь Смоленская».1

Западноевропейское влияние иконописи проявилось в новой манере письма, получившей название «живоподобие». В традиционное иконописное письмо вводились новые приемы реалистичной живописи: светотеневая моделировка лика, натуралистические детали, прямая перспектива.2

В Иркутске знакомство с этими соблазнительными новшествами произошло в 80-90-е годы XVII века, когда здесь работал Леонтий Константинович Кислянский (1641-1697).3 Он был родом из Польши.

В 1660-1670-е гг.Кислянский был живописцем при Посольском приказе и Оружейной палате в Москве. В 1678 г. «живописного дела мастер Леонтий за многую работу написан по Московскому списку»4, т.е. произведен в московские дворяне. В 1680 г. он был назначен в Енисейск письменным главой, а в 1683 г. в той же должности посылается в Иркутский острог.

Получив в 1684 г. из Енисейска задание о розыске месторождений полезных ископаемых, он активно начинает этим заниматься. Вскоре в Енисейск, а оттуда в Москву, в мешочках и ящиках он посылает образцы руд и красок с байкальских берегов, с Витима, Ангары и других мест. В одном из ящиков находилась голубая краска, изготовленная самим Кислянским, «какову продают в рядах и к иконному письму годится». В Москве изучение присланных красок производилось под руководством иконописца Оружейной палаты Федора Зубова.

В коллекции иркутского художественного музея есть икона «Спас Вседержитель» (илл. 91), которая обнаруживает тесную связь с искусством иконописцев Оружейной палаты последней четверти XVII века. Данный иконографический тип («ушаковская» манера моделировки лика, положение головы, хитон, украшенный орнаментом, раскрытая книга с пространным текстом в левой руке) получил распространение в 80-90-е годы XVII века.1

Насущная необходимость в мастерах решалась за счет переселения иконописцев из центральной России «по высочайшему указу» в Сибирь. Так, в начале XVII века был специально отозван в Иркутск для «церковного строения аркункинский казак А. Мурзин».2

Известные иконописцы Н.В. Иконник, Ф.Д. Иконников, Л.К. Кислянский, И.Ф. Сухих, А. Мурзин, конечно, не исчерпывают список мастеров второй половины XVII начала XVIII веков, чьими руками были расписаны храмы Иркутской епархии.

В 1686 году Иркутский острог получает статус города. Занимая выгодное положение в центре разветвленных торговых и промысловых путей, Иркутск на рубеже XVII-XVIII веков становится крупным центром торговли и ремесла, и иркутские иконописцы получают заказы для написания икон не только в храмы г. Иркустка.

От значительного количества икон, написанных в Иркутске в XVII-XVIII веках, до нас дошли лишь единицы. Часть икон погибла вскоре после своего создания, так как деревянные церкви очень часто горели. Но самыми страшными для икон стали 30-е годы XX века, когда под лозунгом борьбы с религией повсюду крушились церкви. В Иркутске остался нетронутым только иконостас Крестовоздвиженской церкви, так как там сделали антирелигиозный музей. Туда же были перевезены некоторые иконы из других храмов. На сегодняшний день в музеях города Иркутска хранится всего лишь около четырех десятков икон, датируемых XVII-XVIII веками. Но даже эти незначительные осколки богатейшего иконописного наследия свидетельствуют о церковной жизни, происходившей на территории Иркутской епархии.

Учреждение в 1727 г. Иркутской епархии, одной из самых крупных в России, превратило Иркутск в епархиальную столицу, центр духовной жизни Восточной Сибири.

Отделившуюся от Тобольска иркутскую епархию в XVIII веке возглавляли иерархи, получившие образование в украинских духовных школах. Русскому духовенству XVII века, воспитанному в духовных школах, организованных по западному образцу, стал ближе и понятнее живоподобный образ иконы.

Важную роль в становлении духовной жизни вновь образованной епархии играл ее первый архипастырь, епископ Иннокентий (Кальчуцкий), прославленный церковью в 1804 г. (илл. 92).

Известно, что св. Иннокентий сам занимался иконописанием. Дожидаясь известий из Китая, он, с членами духовной миссии, три года с 8 марта 1722 по март 1725 г. жил в городе Селенгинске. Жителям Селенгинска в благодарность за гостеприимство он подарил «две малороссийского письма иконы Страждущего Спасителя и Скорбящей Богоматери, писанные, по преданию, святителем…»1 Также было написано множество икон для местной церкви.

От времени св. Иннокентия (Кольчицкого) и его преемника святителя Иннокентия (Неруновича) до нас дошли несколько икон, у которых при всем их разнообразии есть несколько общих черт. Во-первых, это монументальность фигур, узкие поля. Во-вторых, приверженность к пространным текстам на свитках или книгах: иконы «Иоанн Богослов в молчании» (илл. 93), «Сергий Радонежский». По своим пропорциям и размерам они относятся к древнерусскому искусству XVII века. Но в них уже много нового, например, живоподобие фигур, изображение пространства в прямой перспективе, в барочных картушах клейм. Показательна в этом отношении икона «Богоявление».

В иркутском архиерейском доме иконописью занимался архидиакон Никон (Красовский). Он писал иконы для Богоявленского кафедрального собора и многих храмов г. Иркутска.1

Занимался иконописью и священник Иркутского Богоявленского собора Стефан Иванович Копылов. Он писал иконы для иконостаса Успенской церкви Иркутского Вознесенского монастыря.2

Документы свидетельствуют о том, что в первой половине XVIII века в монастырях Восточной Сибири были свои иконописцы. Например, в 1729 г. в составе братии Преображенского монастыря числился «иконник Панфин Опушкин», иеромонах Виктор.3

Не последнюю роль в развитии стиля барокко сыграло то обстоятельство, что во второй половине XVIII века иконописные работы выполнялись, по преимуществу, светскими мастерами-цеховыми и посадскими. На формирование нового стиля иконописи повлияли западноевропейские иллюстрированные Библии, которые, начиная со второй половины XVII века в большом количестве завозятся в Россию и становятся особо популярными в среде иконописцев. Наибольшее распространение получила содержащая 277 гравюр так называемая «Библия Пискатора», вышедшая в Амстердаме в 1650 г. Русские мастера широко используют этот материал при написании икон, росписи храмов. Показателем иконописного стиля того времени является иконостас Крестовоздвиженской церкви, единственный, уцелевший с того времени (написан в 1750-1760 гг.).

Писались иконы и для церквей, находящихся на Камчатке. В середине XVIII века в Иркутске были организованы цехи. В иконописном, меднолитейном, резном и серебряного дела цехах насчитывалось по несколько десятков мастеров, подмастерьев и учеников, причем большинство из них являлись потомственными иркутянами. Начинают складываться династии иконописцев. Интересна в этом отношении семья Родионовых. Известно, что в Иркутске в период с середины XVIII века до начала XX века работало 12 иконописцев четырех поколений Родионовых.1

В конце XVIII начале XIX веков известными иконописцами были Д.В. Якимов, Д.И. Старцев, А.Е. Бесчастный, К. Хабарчин, И.Ф. Тюменцев, И.И. Ляхов, С.Е. Полозов, Н.И. Туголуков, П. Игумнов, Харинские и многие другие.2

В первой половине XIX века в иркутском иконописном цехе состояли: М.Ю. Алкомин, Р.Ф. Зверев, В.Я. Машуков, П.И. Одуевский, А.П. Плюснин, М.Ю. Плюснин, И.В. Софронов.3

С середины XIX века в Восточной Сибири работало несколько художников с академическим образованием (из Академии художеств). Они писали иконостасы для Воскресенской Верхоленской церкви, церкви при тюремном замке г. Иркутска, выполняли заказы на портретные работы в Иркутске и Кяхте.4

Также трудились художники из Санкт-Петербургской Академии художеств: Ф.Я. Рейхель, М.И. Зязин.5

В то время можно было увидеть объяснения такого содержания: «живописная и иконописная мастерская Н.И. Туголукова принимает заказы масляных и клеевых работ, расписывание церковных стен и сводов, писание новых образов простых и с позолотою фоном, поновление старых иконостасов… Также принимаются копии с портретов масляных и графических, поправка старых масляных картин и портретов, одним словом, все, касающееся живописи и отделок…»6

В конце XIX начале XX веков в Иркутске выполняли иконописные работы иконописцы: Туготуковы, А.И. Треухов, М.А. Кроненберг, Ф.Г. Долгов, М.Б. Оловин, К.П. Сизых, Е.Г. Крылов, И.О. Боложинский, Н.И. Вертухов, М.А. Рутченко и многие другие.1

Икона превращается в декоративную картину. Традиционное церковное искусство заменяется светской живописью (илл. 94-95). Уровень иконописания резко снижается. Икона начинает четко отражать духовное состояние общества.

Но, хотя западноевропейское искусство заняло господствующее положение в церкви, православного иконописания оно уничтожить не смогло.2

Истоки иркутской иконописи

Икону, которую много лет использовали в качестве столешницы, отреставрировали в Иркутске

• < Назад
• Вперёд >