- Подробности
- Автор: Super User
- Категория: Uncategorised
- Опубликовано: 14 Декабрь 2018
- Просмотров: 4279
Источник http://hraniteli-nasledia.com/articles/in-memoriam/skonchalsya-restavrator-vladimir-sarabyanov/
Владимир Дмитриевич Сарабьянов - историк искусства, реставратор, председатель Комиссии по вопросам охраны культурного наследия Совета при Президенте России по культуре.
Владимир Дмитриевич до самых последних дней своей жизни руководил работами по реставрации ценнейших памятников древнерусской живописи в Москве и различных регионах России. Как свидетельствуют друзья и ученики покойного, уже несколько лет В.Д. Сарабьянов тяжело болел. Врачи советовали ему вести «здоровый» и более спокойный образ жизни, но Владимир Дмитриевич «отлеживался и продолжал вкалывать».
Владимир Сарабьянов (1959-2015) - реставратор высшей квалификации, главный искусствовед Межобластного Научно-реставрационного художественного управления Минкультуры РФ, старший научный сотрудник Государственного института искусствознания. Сын искусствоведа, академика Д.В. Сарабьянова. Автор более ста научных работ, в том числе 15 монографий, по истории древнерусского искусства и реставрации древнерусской живописи. Сфера научных интересов – византийское и древнерусское искусство, реставрация произведений церковной живописи. Соавтор «Истории древнерусской живописи» (2007), член редакционной коллегии сборника «Искусство христианского мира» (с 1996), член Патриаршего совета по культуре. Преподавал в Свято-Тихоновском университете.
Владимир Сарабьянов: Здесь жизнь жительствует, и мудрость сочетается с непосредственностью
Памяти художника-реставратора, ученого, подвижника
Владимир Дмитриевич Сарабьянов преставился 3 апреля 2015 года. Его имя при жизни стало частью мировой культуры. Он был не просто уникальным специалистом по древнему русскому искусству, он был из тех, кто спасает, воскрешает, дает жизнь. С 1991 года он бригадир художников-реставраторов, руководил реставрацией икон из музеев России и комплексными реставрационными работами по древнерусским фрескам Мирожского и Снетогорского монастырей Пскова, храмов Новгорода, Полоцка, Старой Ладоги, фрескам Андрея Рублева в Звенигороде, ансамблям монументальной живописи Московского Кремля и Кирилло-Белозерского монастыря. Этот разговор был записан в декабре 2011 года, буквально на ходу — Владимир Дмитриевич выкроил время и лично провел нашего корреспондента Владимира Липилина и фотографа Наталью Львову по плитам и лесам Преображенского храма в Полоцке. Мы приглашаем вас присоединиться к этой экскурсии сегодня, 6 апреля, в день рождения Владимира Сарабьянова. Ему исполнилось бы 59 лет. И да, время не властвует и не разделяет.
В Спасо-Евфросиньевском монастыре в Полоцке уже несколько лет трудятся реставраторы под руководством Владимира Дмитриевича Сарабьянова, возвращают к жизни фрески XII века. Время здесь не разделяет людей и святых, их лики .
Это Спасо-Преображенский храм, уникальный памятник древнерусского искусства. Мы берем фонари и идем вглубь храма. Владимир Сарабьянов впереди, мы — за ним. На Сарабьянове свитер с надписью Champion, кирзовые сапоги. Фонари выхватывают со стен лики. Кое-где они испещрены, исцарапаны латиницей. Пять лет назад бригада Сарабьянова совместно с белорусскими коллегами начала здесь комплексную расчистку фресок XII века. То, что открывалось по мере продвижения работ, удивило не только видавших виды реставраторов, но и всех исследователей древнерусского искусства.
— Вы знали, что здесь находится? — выдыхаю я, едва мы протискиваемся в нишу под строительными лесами.
— Ну конечно. Еще в 1919 году от Центральных реставрационных мастерских была экспедиция Игоря Эммануиловича Грабаря. И у него в дневниках есть запись о том, что здесь, в Полоцке, предстоят невероятные открытия. Но он не знал, насколько невероятные. Они тогда сделали какие-то крохотные пробы, открыли 20—30 квадратных дециметров. Затем в храме работал минский реставратор Владимир Ракицкий, который за 15 лет раскрыл барабан, своды, подпружные арки. Но системная, большая работа по раскрытию фресок началась в 2007 году. Нас пригласил архиепископ Полоцкий и Глубокский Феодосий. По каким-то своим церковным каналам он вышел на меня. И периодически приходил в храм, удивлялся. Помню, как- то поднялся на леса: "Ну-ка, Митрич, покажи, что тут у тебя?" Покивал. Потом говорит: "А это что за грязь?" Я ему отвечаю: "Через неделю придете, здесь Спас Нерукотворный̆ будет". — "Да откуда ты знаешь?" — "Знаю. Не зря же я это столько лет изучаю". Через неделю владыка опять приехал, увидел Спаса. Покачал головой̆: "Чудеса".
Однако прежде чем бригада добралась до этих чудес, ей предстоял мучительный, рутинный труд снятия слоев масляных росписей более позднего периода. Другие обычно пренебрегают ими. Срезают скальпелем, вот она была — и нету. И так уничтожено огромное количество храмовых настенных полотен.
— Но мы совместно с белорусскими коллегами решили и ту роспись сохранить. Универсальной методики тут, конечно, не разработаешь, потому что все зависит от конкретного памятника, от состояния краски. Мы приспособились отслаивать огромными пластами — по три, по пять квадратных метров переносить на холст. Верхний̆ слой — 1885 года. Средний̆ — 1833 года. Снимаешь 85-й, допустим, открывается святой Георгий, потом снимаешь 33-й, а там написано "Юрий", дальше уже XII век, и снова — святой Георгий. И вот тут начинается самое интересное. Фреска XII века очень необычна, хотя понятно, что делали греки. В домонгольский период у нас своих иконописцев было чрезвычайно мало. Но в этой греческой живописи нет классической меры, как это бывает в византийских памятниках. Ты отслаиваешь и ждешь уравновешенности, благообразности, внутренней гармонии, а тут огромные образы с гигантскими глазами, смотрящими на тебя. Оторопь берет.
Луч выхватывает из темноты огромную фигуру.
— С другой стороны, — продолжает Владимир Дмитриевич, — все постепенно становится объяснимым по мере вживания в этот храм и в эти фрески. Конечно, любовь к святой Евфросинии, ее особое почитание, как обычно это бывает, обрастает кучей различных легенд. И когда ты эти легенды слушаешь, то рационально, умом, как бы понимаешь, что этого не может быть. Следовательно, и остальное, казалось бы, реальное в ее житии ставится под вопрос. Но здесь как раз другая ситуация. То, что рассказывается в житии преподобной Евфросинии Полоцкой, на самом деле, правда. То, что она была книжницей, переписывала книги. Что стала одной из первых восточнославянских просветительниц и была наделена огромным знанием, жаждала его распространять.
— В Полоцке ведь вообще особое отношение к книгам, к живому слову. После Евфросинии был книгопечатник и переводчик Библии, ученый Франциск Скорина, был Симеон Полоцкий...
— Ну да. Если чуть-чуть углубиться в историю, то Полоцк — это всегда нечто отдельное в истории Руси. Вот смотрите, Владимир Святой захватил эти земли, насильно взял в жены княжну Рогнеду, и та родила ему первенца Изяслава. Но, видно, их отношения оставались непростыми, и когда Владимир крестился, Рогнеда, по преданию, ушла в монастырь. Изяслав получил во владение полоцкие земли, ему наследовал его сын Брячеслав, затем Всеслав Брячеславич (Чародей), дед Евфросинии. Так что она была прапраправнучкой Владимира. Полоцк все время выпадал из родовых княжений Киевской Руси, всегда сам по себе. И вечно с Киевом на ножах, в контрах. Всеслав, дед Евфросинии, долго правил — более 50 лет — и все время воевал с соседями, то есть с родственниками. В какой-то момент, воспользовавшись неразберихой в Киеве, он захватил престол и просидел там около года. Мстислав отомстил его сыновьям, он сослал их.
— Куда-то вроде Сибири?
— Только эта Сибирь была оригинальная и называлась Византией. Евфросиния (в миру — Предслава) была дочкой одного из сосланных князей. В тот момент она уже была монахиней. Но, главное, она была человеком очень образованным, поддерживала контакты со столицей тогдашнего мира — Константинополем. Это очень чувствуется в росписи монастыря: нарочитость знания, что называется, высшее образование. Она всем что-то рассказывает, с совершенно, впрочем, христианских позиций. Там нет яканья, напротив, она несет всем высшую истину, как ее понимает. Поэтому в росписях очень сильно присутствует ее личность. Мы знаем, что изображения часто не являются каноническими. Что такое канонические изображения? Есть определенная схема обязательных сюжетов, которые можно увидеть в любом храме. И они тут присутствуют. А есть необязательные — они как бы прячутся во второстепенных углах и объемах, и в них-то Евфросиния и вносит свои дополнительные смыслы, ею определенные и ею сформулированные.
Преображенский храм был сооружен как храм усыпальница — в нижней части, по словам Владимира Дмитриевича, предполагались погребения. Другая его функция — драгоценный реликварий. В 1161 году по заказу преподобной Евфросинии полоцкий мастер-ювелир Лазарь Богша изготовил крест-ковчег, в котором были собраны величайшие христианские святыни, привезенные в Полоцк из Иерусалима и Константинополя.
— Это был уникальный реликварий, в котором находилась частица крови Господней, собранной, по преданию, учениками Христа при Распятии. Мы чаще узнаем об этом чуде из разных сказаний и сказок о Священном Граале, например, из фильмов про Индиану Джонса, а ведь чаша с кровью Христовой — Грааль — существовала на самом деле, недаром ее так часто изображают на древних фресках с Распятием. Кроме того, в крест мастера Богши были вставлены кусочек Гроба Господня, кусочек Гроба Богоматери, капля крови великомученика Дмитрия Солунского и частицы мощей святых Стефана и Пантелеймона. Собрать их тогда было чрезвычайно трудно, стоило громадных усилий и средств, поскольку паломничество, в основном, совершалось пешком. У креста, как и у монастыря, своя удивительная история. Он не должен был покидать город, должен был охранять его. Но, так случилось, что крест побывал и в Москве, и в других местах, а в 1941 году бесследно исчез. В 90-годы белорусские ювелиры изготовили новый крест, куда стараниями церкви были вложены те же святыни. И сейчас он хранится здесь. Словом, в этих росписях постоянно присутствует тема креста. Мало того, сама церковь имеет ярко выраженную крестообразную конструкцию, но это про любой храм можно сказать. В Полоцке на этом сделан явный акцент. Крест присутствует почти везде. Там, где, казалось бы, и не должен. Ну, например, Причащение апостолов — традиционная композиция, которая должна присутствовать в алтаре. На престоле изображен крест, причем так, чтобы его было видно. Это совершенно нетрадиционный мотив. Обычно, на престоле изображаются евхаристические предметы — потир, дискос, лжица, в том числе и крест. Но здесь — только крест, причем, огромный.
Или — Крестовоздвижение, праздник. Композиция уникальна, таких в это время еще просто нет во всем мире христианском. На этот период времени такой иконографии в принципе не существовало. А здесь она уже появилась. Воздвигают крест, по сторонам стоят Константин и Елена. Это первый пример данной иконографии, аналогии появляются только в XV веке. Евфросиния это изображение провидела или создала? Загадка! Таких чудес здесь множество. Очень многие сюжеты здесь представлены впервые. Это говорит о том, что тот, кто их расписывал и кто заказывал, были на самом острие иконографической и художественной мысли своего времени.
— То есть преподобная Евфросиния, можно сказать, была тогда в авангарде?
— Если пользоваться современными терминами.
— Игуменья Спасо-Евфросиньевского монастыря рассказывала, что за последующие века чего только тут не было. В советские времена, вроде бы, хотели даже планетарий сделать.
— Это в соседнем храме, Крестовоздвиженском, построенном в конце XIX века. Вообще же Полоцк всегда был раздираемой территорией. Предметом войны. То Великое княжество Польское, то Иван Грозный отвоевал и быстро сдал. С конца XVI века в монастыре был Иезуитский коллегиум. Видите граффити на стенах, гвоздем или чем-то острым нацарапанные латинские буквы, с именами и датами — это всё школяры, которые приходили сюда.
— Хулиганы?
— А вот и нет. Так было принято. Это что-то вроде молитвенного обращения: помилуй раба такого-то. Что тут было, когда пришли иезуиты, не очень понятно. По всей видимости, стены были замазаны, закопчены, заштукатурены. Живописи, возможно, и вовсе не было видно. В 1833 году территория монастыря окончательно перешла в лоно православия, но с тех пор росписи заново переписывались дважды — в 1833 и 1885 годах. Так что над ними все конфессии "постарались". И все же росписи выжили. Когда мы начинали работу, то, как нам казалось, представляли сюжетный набор росписи. Но такой полноты сохранности в процентном отношении к площади храма на данный момент нет нигде на территории бывшей Киевской Руси, даже в знаменитых храмах Новгорода и Пскова. Что называется, выдающаяся уникальность.
Мы тянем за собой фонари на проводах, поднимаемся по лестнице выше, на площадку. Тени наши огромны.
— Видите, художники очень четко попали в пропорции храма. У него нестандартное соотношение высоты барабана и четверика. Барабан гораздо выше обычного. И они выбрали очень крупный модуль фигур. Из-за этого получается, что пространства становится как бы больше. Иконописцы эту архитектуру заполнили предельно плотно. Вот стоит святой дьякон Лаврентий. Павел и Петр — апостолы, на окно наступают, как на ступеньку. Их рост 3,5 метра. Все это очень вжито в архитектуру. А вот эта вот фигура Богоматери — она высотой 4,25 метра. Такого нет нигде в отношении к площади помещения.
— Сама преподобная Евфросиния так замыслила, или таков был стиль художников?
— И то и другое. Во-первых, она абы кого, конечно, не пригласила бы. Она знала тех, кого звала. Во-вторых, у нее было невероятное объемное, можно сказать, сценическое видение пространства. Во Владимире, допустим, любили каноническую живопись, в Новгороде — чуть более экспрессивную. А здесь совсем иначе, здесь жизнь жительствует, и мудрость сочетается с непосредственностью. Все написано с невероятной скоростью, чтоб жизнь не ушла. Один рабочий день — две фигуры. Это определяется технологически.
— Будто реальных людей изображали?
— Хм. Не исключено. Вот дьякон Евпл, у него вид совсем простого мужика, работяги, который, может, строить леса помогал. Нет типового набора черт. Это вообще на тот период было не важно. Как и сама композиция. Посмотрите. Брак в Кане. Ведь обычно за столом сидит толпа народа — жених и невеста, гости, слуги вокруг. А тут Христос благословляет кувшины с водой, и происходит это чудо превращения воды в вино, единственным свидетелем чему является слуга — то есть все человечество. Здесь изображены лишь два человека. И догадаться, что это брак в Кане Галилейской, можно только по кувшинам, в которых и произошло чудо, да по сопроводительной надписи. Главное — показать смысл, образ. Христос смотрит на слугу, а слуга — на тебя, вовлекая в участие в этом чуде.
— И какими глазами! Мурашки по спине. Будто говорят: Увидел? Так уверуй!
— Именно. А вот здесь Благовещение. Архангел Гавриил пришел с благой вестью, и голубь белый летит к Богоматери. А она смотрит на тебя. Всё обращено к смотрящему. В те времена нужно было сильно объяснить человеку: кто он, зачем пришел на землю, почему. То есть, скажем так, зритель полностью вовлекается в событие, становится как будто действующим лицом, участником.
— А как отзываются сестры монастыря, они видели эти фрески?
— Для них другой мир открылся. Они вдруг поняли, что преподобная Евфросиния была живым человеком. Я постоянно слышу, как кто-нибудь друг с другом беседует, одна другую спрашивает, разрешилось ли что-то там. А та отвечает, мол, вот матушке рассказала, она говорит, все хорошо будет. Сначала не понимал, о какой матушке идет речь. А она и есть здесь живая, для всех здесь живущих. Я это ощущаю здесь постоянно.
Мы то спускаемся, то поднимаемся. Гулкие шаги ударяются в стены и улетают к куполу, затихают там.
— Я всю жизнь специализируюсь на XII веке. В помине нигде нет ничего подобного. Например, церковь Георгия в Старой Ладоге — известнейший и мною любимейший памятник тех же времен. Там за 20 лет работы нам удалось реставрировать только сохранившиеся фрагменты — 120 метров. А здесь 1200.
— Такой вам подарок.
— Я к этому так и отношусь. И еще какая сценография необыкновенная. Тут все очень на самом деле продумано. Вот этот столпник, — указывает Сарабьянов лучом в узкий проем жертвенника. — Он, конечно, очень впечатляющий. Но что он там делает? По всем стандартам системы декорации, его там быть не должно. Тут всегда помещается сюжет, связанный с литургией. А дело вот в чем. Видите крохотное окошечко на противоположной стене? Они выходят в пространство хор. Согласно житию преподобной Евфросинии, она жила на хорах. Проводила там дни и ночи, отлучалась только по монастырским делам. При этом оставалась игуменьей монастыря. Вот там еще одно окошечко. Оба оконца выходят в крошечные приделы на хорах, где, согласно преданию, в одном жила сама Евфросиния, в другом — ее сестра Евдокия, которая после смерти первой стала игуменьей. Две сестры молились, уподобляясь отшельникам. А молились они столпникам Симеону и Даниилу, лицом на восток, не выходя. Эти два молельных образа столпников были сделаны специально для них. Полный отход от стандарта. И тут этих отхождений так много...
— Вы упомянули, что здесь предполагались погребения, как это отражено в росписях?
— Поскольку это семейная усыпальница, здесь присутствует тема патрональных святых. У преподобной Евфросинии папа был Святослав, а по крещению Георгий. Именно он и изображен на одном из столбов лицом на восток — к алтарю. Если б это был один только Георгий, тогда ладно: Георгий такой популярный святой, что может без всякой задней мысли тут присутствовать. Но это почетное место — на алтарь смотрит. Он патрон ее отца. Двигаемся дальше. Здесь, в завороте на запад, изображены Борис и Глеб. Они были сыновьями Владимира Святого и братьями того самого Изяслава, который основал Полоцкий княжеский род (ее прапрадядьями). Однако куда более важно, что так звали — Борисом и Глебом — старших братьев отца Евфросинии, ее дядюшек по княжескому роду. В одном с ними ряду присутствуют совсем неизвестные персонажи — мученики Роман и Вячеслав Чешский. Роман — еще куда ни шло — мученик III века. А Вячеслав — чешский князь, мученически убитый в 935 г. С чего бы? Да вот — имя славянское. Оказывается, к тому времени он был только-только канонизирован. Это было первое славянское имя, попавшее в русские святцы. В честь него уже стали крестить младенцев. И главная завязка в том, что Вячеславом назвали родного брата самой Евфросинии Полоцкой. А Роман — небесный патрон еще одного дяди Евфросинии — князя Романа Всеславича, старшего брата ее отца. Получается, что все изображенные здесь святые — небесные покровители ближайших сродников преподобной Евфросинии.
— И всех их надлежало похоронить в этих нишах?
— К моменту написания этих фресок и отец, и дядьки давно умерли. Это память о них.
Кто тут был похоронен, доподлинно не установлено. Сама Евфросиния умерла в Иерусалиме. Как писано в житии, она чувствовала свою кончину и решила поклониться святым местам. Лишь в 1910 году, после более чем 900-летнего пребывания в Киево-Печерском монастыре, ее мощи были доставлены в Полоцк и претерпели различные мытарства в атеистическом СССР. После 1943 года, периода оккупации Белоруссии фашистами, Евфросиния Полоцкая вернулась обратно и живет в своем монастыре.
— Еще уникальный момент, в алтаре лишнего ничего не бывает, строгая программа по росписи. Всегда изображаются святители, епископы. Вот они по низу. А выше — деяния этих епископов. И это выходит за рамки всех стандартов. Откуда преподобная Евфросиния брала картины и сюжеты, совершенно непонятно. Вот Дионисий Ареопагит. Эта история вообще с Парижем связана. У апостола Павла был ученик, он проповедовал в Галлии. Варвары усекли ему голову, он прошел так еще шесть миль и уложил голову в основание своего мартириума — так гласит житие. Впоследствии на этом месте был построен знаменитый собор, каждый посетивший Париж в нем побывал — Сен-Дени на окраине города. Волосы дыбом встают, когда потихоньку, петелька за петелькой, распутываешь все эти хитросплетения.
По боковой узкой лестнице мы поднимаемся к кельям двух сестер. В одну из ниш кто-то положил горсть леденцов. Вот каменная скамья, крохотная келья преподобной.
— Здесь была изображена она сама. К сожалению, только губы остались. Фрески не было видно, иезуиты врубили сюда балку, из-за чего лик почти полностью утратился.
Владимир Сарабьянов оставляет нас и идет на поезд. По дороге к нему то и дело подходят сестры. Всё что-то выясняют у него, расспрашивают. Снег, лебединые перья из княжьих подушек. Быстро и бесшумно двигаются в темных одеждах монахини. Остаются только цепочки следов, как нитки, перехлестывающиеся, параллельные, кривые. И мерещится нам: сестры шагнули в этот декабрь прямо с фресок.
«Реставратор Божией милостью» – встреча памяти Владимира Сарабьянова состоялась в Москве
- Подробности
- Автор: Super User
- Категория: Uncategorised
- Опубликовано: 10 Декабрь 2018
- Просмотров: 3773
источник http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=3&id=80723
В Музее русской иконы открылась выставка «Сокровище вечное. Церковные древности из собрания Анны Васильевны Мараевой». Открытие экспозиции посетил глава Русской Православной Старообрядческой Церкви митрополит Корнилий. Выставка подготовлена совместно с Серпуховским историко-художественным музеем при участии Государственной Третьяковской галереи, Русской Православной Старообрядческой Церкви, а также ВХНРЦ имени И.Э. Грабаря, сообщает сайт rpsc.ru.
Здесь можно увидеть более ста экспонатов: иконы, писаные и меднолитые, рукописные книги, графические листы с портретами духовных наставников старообрядцев и даже личные вещи Анны Васильевны Мараевой — сарафан, рубаху и платок для молитвы, подушечку для чтения книг — из коллекции Серпуховского историко-художественного музея.
Выставка «Сокровище вечное. Церковные древности из собрания Анны Васильевны Мараевой» не только демонстрирует широкой публике выдающееся иконное собрание, но и показывает на его примере масштаб таких явлений, как русское предпринимательство, благотворительность и меценатство. Для нас особенно важно, что эта выставка проходит в стенах Музея русской иконы, поскольку музей также создан благодаря усилиям частного лица, предпринимателя и мецената Михаила Абрамова. В этом смысле наш проект представляет собой диалог эпох, выявляющий традиции русского собирательства и меценатства и его разнообразные формы, меняющиеся с течением времени.
Николай Васильевич Задорожный, директор Музея русской иконы, так высказался о личности А.В. Мараевой и ее коллекции: «Собрание Анны Васильевны Мараевой — явление удивительное. Казалось бы, не было никаких предпосылок к тому, чтобы купчиха Анна Мараева, руководившая оставшимся на ее плечах после смерти мужа семейным предприятием, проявила себя тонким ценителем искусства. Однако уровень ее коллекции как нельзя лучше свидетельствует о незаурядном собирательском таланте владелицы. По всей видимости, причину этого феномена стоит искать не только в личных качествах, но и в окружении. Именно старообрядческая среда подарила нам удивительных людей, сочетающих в себе высокое благочестие, предпринимательскую жилку и тонкий художественный вкус».
Митрополит Корнилий в приветственном слове на открытии выставки отметил: «Анна Васильевна Мараева была старообрядкой, благотворительницей и собирательницей древностей. Икона для старообрядцев всегда была путеводительницей ко спасению души, защитницей и хранительницей от бед и искушений. Из рода в род передавали старообрядческие семьи иконы, которыми благословляли следующее поколение на добрые дела и укрепление семьи. Икона для христиан олицетворяет учение, призывающее ко смирению, она способствует в воспитании высокой духовности, познании красоты и величия Творца, истории Церкви Христовой».
Экспозиция открыта с 1 декабря 2018 г. по 1 марта 2019 г.
Посещение согласно графику работы музея: ежедневно, кроме среды, с 11:00 до 19:00.
Вход свободный.
- Подробности
- Автор: Super User
- Категория: Uncategorised
- Опубликовано: 26 Ноябрь 2018
- Просмотров: 4091
источник http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=4&id=80386
Итальянский фонд «Христианская Россия» уже 40 лет выпускает альбомы-календари по церковному искусству
Презентация альбома-календаря на 2019 год «Поемъ бо Тя всегда» / Древние иконы Богоматери во Владимире и Суздале» состоялась 13 ноября в Культурном центре «Покровские ворота». Богато иллюстрированное издание, с монографическими текстами и численником с указанием всех христианских праздников представили его авторы – сотрудник итальянского фонда «Христианская Россия» Джованна Парравичини и заведующий отделом древнерусского искусства Владимиро-Суздальского музея-заповедника Марина Быкова.
Но прежде чем говорить об этом издании, Джованна Парравичини сообщила, что альбом-календарь о владимирских богородичных иконах – это сороковой выпуск подобных изданий, которые выходят по инициативе итальянского фонда «Христианская Россия» в издательстве «La Casa di Matriona». За 40 лет последовательной работы концепция издания менялась. Поскольку 36 из 40 лет Дж. Парравичини является куратором и главным редактором издания, она как никто другой может лучше рассказать о том, как все начиналось.
В 1979 г., когда «Христианская Россия» задумала подготовить альбом-календарь на 1980 год, речь о восточных иконах в Италии вообще не шла – по словам Парравичини, ее соотечественники воспринимали иконы как «деревянное искусство», крайне скудное с точки зрения живописной выразительности, особенно в сравнении с классическими образцами итальянского искусства. Фонд «Христианская Россия» по инициативе своего основателя о. Романо Скальфи решил начать знакомство итальянской публики с русским церковным искусством, напечатав в альбоме-календаре 12 икон – в основном, это были поздние произведения, доступные по книгам, выпущенным в СССР, или приобретенные на антикварных рынках на Западе. Автором первой сопроводительной статьи стала искусствовед и реставратор Мария Лаура Поджали – благодарную память о ней хранят в «Христианской России» (она погибла, упав с лесов в реставрируемой церкви).
Знаменательно, что в это же время возникла иконописная школа фонда «Христианская Россия», ее возглавил о. Игорь Сендлер – священник-иезуит и художник, который сам узнал об иконе от своего русского соузника в концлагере. С самого начала и создатели иконописной школы, и издатели календаря представляли икону не только как живописный феномен, но «как возможность молиться перед образом, найти зримую связь с миром святости, лучше понять всю глубину и достоинство человеческой личности», рассказала Дж. Парравичини.
В 1980- е гг. были выпущены календари, посвящённые средневековому искусству Владимира, Новгорода, живописи Феофана Грека. Тысячелетие Крещения Руси было отмечено выставкой «100 шедевров из русских музеев» в Ватикане, что стало для европейцев открытием, продолжила Дж. Парравичини. А иконописная школа в Сериате обрела нового преподавателя - известного российского реставратора и иконописца Адольфа Николаевича Овчинникова и новых друзей в России - именитых историков искусства Льва Лифшица, Серануш Манукян, Энгелину Смирнову, Ольгу Попову. Последних Джованна называет «добрыми феями» – они надоумили создателей альбома- календаря выйти на новый уровень: «видя наше восхищение и благоговение перед русской иконой, они побуждали рассмотреть икону глубже, идти к истокам христианского художественного языка». Так изменилась концепция ежегодного издания: количество иллюстраций увеличилось вдвое (из стало 24), и важной его частью стала монографическая статья, которую писали специалисты. Издание стало выходить не только на итальянском, но и на французском, английском, немецком языках.
Первое русское издание появилось в 2000 г. по благословению митрополита Минского и Слуцкого Филарета (Вахромеева). Это был альбом-календарь «С нами Бог», текст для которого подготовил руководитель Сектора древнерусского искусства Института искусствознания РАН Лев Лифшиц. Далее из года в год митрополит Филарет поддерживал этот проект, который стал осуществляться в сотрудничестве с Христианским образовательным центром имени святых Мефодия и Кирилла.
Импульс, который дали проекту русские специалисты, побудил создателей альбома расширить географию исследуемых памятников: каждый год Дж. Парравичини отправлялась на Кипр, на юг Италии, в Сербию и Македонию, в Каталонию, Грузию, Армению, знакомилась со специалистами по церковному искусству, налаживала сотрудничество с ними. Результатом стали альбомы-календари высокого уровня. Но главное – эта работа позволила увидеть, что икона – «это особенность не только православного мира, она возникает как общехристианский язык, находит свои особые проявления в каждой стране, но говорит о единстве». Таким образом, икона стала для многих «свидетельством о вселенскости христианства», сказала главный редактор издания.
Многие выпуски альбома- календаря стали открытием для самих итальянцев: например, издание, посвященное иконам Пизы, открыло глубокую связь итальянской иконописи с художественной традицией Византии. Но со временем итальянские и французские читатели, которые уже каждый год ждут новое издание, попросили главного редактора «вернуться на Святую Русь».
И вот в результате сотрудничества фонда «Христианская Россия» с Владимиро-Суздальским музеем-заповедником появился новый, 40-й по счету выпуск – альбом-календарь на 2019 г., посвященный Богородичным иконам Владимиро-Суздальской земли. Об издании подробно рассказала автор текста Марина Быкова. По ее словам, из двухтысячного фонда икон примерно треть составляют образы Божией Матери, а самые ценные и известные из них наиболее полно представляют музей, поэтому тему издания долго выбирать не пришлось.
Издание открывают три самых древних и самых известных образа: это Боголюбская икона, написанная в XII в. по заказу князя Андрея Боголюбского (в 2009 она пережила серьезные повреждения и до 2016 над ней трудились реставраторы; сейчас икона находится в музее на мониторинге) – это образ общерусского почитания, существует множество ее списков; уникальная Максимовская икона рубежа XIII-XIV вв., реплики которой, в отличие от Боголюбской, практически неизвестны; Владимирская икона рубежа XIV-XV вв. – один из первых списков чудотворной иконы XII в., который приписывается кисти прп. Андрея Рублева, этот образ украшает обложку издания.
Далее в альбоме представлены иконы XV-XVII вв., среди них образы, связанные с суздальскими Покровским и Спасо-Евфимиевым монастырями, редкие по иконографии «Богоматерь Умиление с избранными святыми», «Богоматерь Корсунская», «Благовещение» с тремя белыми лебедями в нижней части композиции, «Богоматерь Испанская». Читатели найдут в альбоме две иконы Симона Ушакова, Казанскую икону, принадлежавшую роду князей Пожарских, и другие шедевры, о которых подробно рассказывает автор текста.
Завершая вечер, Дж. Парравичини ответила на вопрос о следующем издании: оно будет посвящено святым Ростовской земли, главной темой станут образы святителей.
Юлия Зайцева
- Подробности
- Автор: Super User
- Категория: Uncategorised
- Опубликовано: 29 Ноябрь 2018
- Просмотров: 4054
http://www.dionisy.ru/вечный-полдень-дионисия.html?utm_type=exhib&muid=c96a0d1b-98a4-43a5-aad0-4871c8a2fa72&category=04a6660a-c3fe-4fc3-84a6-60afd7dc9422
24 ноября – 24 декабря 2018 г.
Центральный совет ВООПИиК и Фонд «Фрески Руси»
Концертно-выставочный зал «В доме Нащокина» ЦС ВООПИиК
Гагаринский пер. 4/2;
тел.: 8(495)695-07-06 (справки); 8-910-426-81-45 (экскурсии)
ПРЕСС-РЕЛИЗ
Фрески храма Рождества Пресвятой Богородицы Ферапонтова монастыря под Вологдой - вершина искусства XV века - «золотого века русской иконописи» - объект культурного наследия ЮНЕСКО. По художественной ценности грандиозную работу Дионисия - три сотни сюжетов, более семисот квадратных метров росписи - можно сопоставить только с двумя его современниками - Микеланджело и Леонардо да Винчи. Более того, фрески великого колориста и великого богослова дошли до нас в потрясающей сохранности. Они никогда не «поновлялись». Те, кому довелось увидеть их воочию, навсегда сохраняют в сердце ощущение присутствия иного мира. Но как нам рассмотреть их «глаза в глаза»? Как за полтора десятка минут музейного доступа всмотреться в непередаваемую гармонию цвета и света? Ведь многие из них расположены на большой высоте и далеко не идеально освещены? В начале XXI столетия нашему современнику, фотохудожнику Юрию Холдину удалось вдумчиво и внимательно всмотреться во все нюансы. Теперь мы можем не просто при-близиться к образам великого иконописца, но ощутить присутствие нетварного света в сложном архитектурном пространстве древнерусского храма благодаря уникальному проекту «Свет фресок Дионисия - миру». В чем же тайна? Почему фотографии фресок разговаривают прямо с нашим сердцем? Как происходит эта встреча?
Для Юрия Холдина - это двенадцать лет кропотливейшей исследовательской работы, более пятисот фотографий, особый, новаторский метод съёмки, создание ради идеи показать подлинного Дионисия издательства со своей системой допечатной подготовки. Палитра Дионисия высветленная, малоконтрастная, светоносная. Обнаружением природы Нетварного Света переполнены образы Феофана Грека и преподобного Андрея Рублёва. У Дионисия, воспринявшего рублёвскую традицию, цвета становятся прозрачными, фигуры парящими, невесомыми, высветляя палитру, он исключает из неё в ферапонтовской стенописи чёрный цвет как светонепроницаемый. Цель – передача Божественного Света. Юрий Холдин через пятьсот лет также размышляет о свете, ведь фотография в переводе с древнегреческого - «пишу светом», и приходит к убеждению, что традиционные «ночные» методы съёмок, в отношении которых возник противоречивый термин - "фотофиксация", просто убивают фреску, делая ее сухой и жесткой. Уловить особое состояние светоносности фресок возможно ближе к окончанию Литургии, в полдень. И он первым начинает работать при переменчивом дневном свете. Он находит, как обойти законы физики, определив для восприятия гармонии дионисиевского цвета наиболее точный камертон освещённости. Он не только нашёл правильный спектр света для восприятия Дионисия, но и нашёл – как показать фактуру оригинала, моделируя светом объём и пространственную глубину стенописи, включая в композиции утраты как образ долгой и сложной полутысячелетней жизни этого памятника. Но при печати работ, как правило, теряется качество съёмки, поэтому Холдин постоянно ради качественного результата контролировал весь технологический процесс. При создании образа священного пространства не может быть мелочей. Потому и от печатников он добивался не только попадания без минимальных погрешностей в цвет, по много раз сверяя оттиски со своими цветопробами, но и мягкости изображения, чтобы образ мы видели сквозь свет и воздух – из которых соткано существо фрески и которым они дышат в стенах древнерусского собора.
Уникальный проект, не имеющий аналогов в мировой фотографии, начал свою выставочную жизнь в 2006 году в стенах Третьяковской галереи. Сегодня за его плечами десятки музеев и выставочных залов в городах России и Европы. Но в Москве он всегда ожидаем. Как встреча двух художников, двух искусств, впервые так благополучно и непротиворечиво соединившихся. «Это действительно картины в картинах, ценнейший предмет для созерцания и изучения» - отмечают благодарные художники, говоря, что только теперь стало понятно, как раньше не хватало им такого взгляда на живопись – «в частности на живопись «духовную», существующую неотрывно от стен великих храмов, монастырей». А, по мнению доктора искусствоведения, профессора ВГИКа В.П.Михалёва, существование этой выставки доказывает, что «фотография – большое искусство, если она может находиться на таком колоссальном уровне».
Авторские экскурсии искусствоведа Е.В. Даниловой ежедневно:
в будние дни — с 15.00,
в субботу и воскресенье — с 14.00 (по предварительной договоренности, тел. 8-910-426-81-45)
ВХОД НА ВЫСТАВКУ СВОБОДНЫЙ
- Подробности
- Автор: Super User
- Категория: Uncategorised
- Опубликовано: 10 Ноябрь 2018
- Просмотров: 4177
http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=3&id=81859
Более 170 икон и деревянных скульптур Каргополья представили на выставке в Архангельске
Совместная выставка Архангельского музея изобразительных искусств и Всероссийского художественного научно-реставрационного центра имени И. Грабаря «Иконы Каргополья. Возрождение» открылась в среду в Архангельске. В экспозиции представлено более 170 икон и деревянных скульптур XV-XX веков, сообщила ТАСС заведующая отделом древнерусского искусства государственного музейного объединения «Художественная культура Русского Севера» Татьяна Кольцова.
«На выставке представлены иконы и деревянная скульптура Каргополья с ХV века и до начала ХХ века - очень большой временной диапазон. Всего на выставке показывается более 170 памятников, и все они прошли реставрацию, и все они происходят из Каргополья. [Это] совместный проект архангельского музея и ВХНРЦ имени Грабаря, которому в прошлом году исполнилось 100 лет», - сказала Кольцова, отметив, что выставка продлится до 2 июня.
По ее словам, около трети представленных икон ранее не экспонировалось. Представленные на выставке памятники культуры были собраны в Каргопольском районе области в разное время с участием сотрудников центра имени Грабаря, где затем провели их реставрацию. «Они были собраны 1950-70-е годы. Это были длительные экспедиции сотрудников музея, а также экспедиции московские во главе с Николаем Николаевичем Померанцевым - крупнейшим исследователем Севера», - пояснила заведующая отделом.
Один из самых древних экспонатов - икона «Богоматерь с младенцем и пророк Илия» из Никольской часовни деревни Бухалово, созданная во второй половине ХV века. Она принадлежала первым православным переселенцам, пришедшим на реку Онегу из Великого Новгорода. Еще одна старинная работа - Деисусный чин конца ХV - начала XVI века была вывезена из разрушающейся Никольской церкви села Астафьево. На иконе «Богоматерь Одигитрия со святителем Василием Великим» из села Бережная Дубрава указана дата написания - 1527 год, что является большой редкостью.
источник http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=7&id=81518
На поклонение всех христиан
Шедевры каргопольской иконописи на выставке в Российской академии художеств
В этом партнерском проекте основную роль играют фондодержатель всех шедевров — Государственное музейное объединение «Художественная культура Русского Севера» (Архангельск) и отметивший недавно вековой юбилей Всероссийский художественный научно-реставрационный центр имени академика Игоря Грабаря. Специалисты последнего вернули к жизни подавляющее большинство выставленных памятников.
Но и Академия художеств в данном случае выступила отнюдь не только как выставочная площадка. Именно с этого общественного института начался интерес к древнерусской иконе в современном его понимании: в 1863 году его академик и коллекционер Василий Прохоров († 1882) учредил древлехранилище, расположенное на 3-й линии Васильевского острова в Санкт-Петербурге. Позднее «прохоровское собрание» оказалось в Русском музее. Именно на его основе там формировалась богатейшая коллекция древнерусской живописи, вдохновлявшая таких всемирно признанных художников, как, например, привлеченный к росписи Храма Христа Спасителя Михаил Нестеров.
Икона трехрядная: Деисусный, праздничный и пророческий чины, с частичной реконструкцией.
Третья четверть XVII в. Из церкви Богоматери Одигитрии в с. Малая Шалга (1834–1836).
Фото Владимира Ходакова
Новгородские истоки
Но когда каргопольское письмо зарождалось, Санкт-Петербурга еще и в помине не было. Первыми из русских переселенцев онежские берега начали осваивать новгородцы. «Вплоть до XVII века православных церквей в этой местности было очень мало, и административно все они относились к Новгородской епархии, — говорит автор выставки заведующая отделом древнерусского искусства ГМО «Художественная культура Русского Севера» доктор искусствоведения Татьяна Кольцова. — Оттого-то в самых древних из сохранившихся здешних икон явно прослеживаются узнаваемые черты новгородской живописи. Посмотрите на эту икону Божией Матери с Младенцем и пророка Божия Илии, датируемую второй половиной XV века. К сожалению, сохранилась она только фрагментарно. Но как по общей цветовой гамме, так и по особенностям композиции и рисунка можно с уверенностью сказать: это классический новгородский памятник. В наш музей его передали правоохранительные органы полвека назад. Икону милиция, в свою очередь, изъяла у "черных туристов" — заезжих гастролеров, варварски выломавших святыню из рамы. Когда наши сотрудники поспешили в Никольскую часовню в деревне Бухалово на Кенозере, недостающую часть лика Ильи Пророка они, увы, не нашли...»
Помимо захватывающего иконографического ряда, по которому можно прослеживать эволюцию письма каргопольских изографов на протяжении полутысячи лет, в этой экспозиции можно усмотреть еще и скорбный памятник нерадению о собственном культурно-историческом наследии, повсеместно наблюдавшемся в советскую эпоху. Деревянные церкви с прохудившейся кровлей заливало дождями и засыпало снегом, в каменных храмах устраивали гнездовья пернатые. В обоих сценариях первыми гибли иконы, и деятельность основателя этой музейной коллекции реставратора и исследователя Русского Севера Николая Померанцева иначе как подвижнической не назовешь. В ходе экспедиций по Онеге, организованных с 1958 по 1971 год под эгидой Государственной центральной художественно-реставрационной мастерской, ему удалось спасти сотни иконописных шедевров из сел и деревень Ошевенское, Саунино, Лядины, Архангело, Бережная Дубрава, Астафьево. За последние десятилетия большинство их них прошли через руки специалистов Всероссийского художественного научно-реставрационного центра имени Игоря Грабаря и на публике выставляются впервые.
«Понравишься — и так отдам»
«У местных жителей в советское время иконы мы не покупали — просто потому, что те их не продавали, — продолжает Татьяна Кольцова. — Прибываем в экспедицию в село или в деревню, стандартный ответ таков: "Понравишься — и так отдам, а не понравишься — ничего не получишь!.." Иногда мне удавалось "понравиться"...» На все Каргополье, по словам искусствоведа, тогда оставался единственный действующий храм в райцентре. В заброшенных же приходилось видеть штабеля руинированных икон, до которых у клириков, конечно, никогда не дошли бы руки. Часть священнослужителей понимала: им это сохранить не по силам, поэтому никогда не противились изъятию в пользу музея по официальным актам. Местное население при этом искренне радовалось: «Берите, а то ведь кто-то нарушит...» «Нарушить», по их выражению, могла и молния, и приезжавшие на летние каникулы дети, но чаще — собственная безалаберность и наплевательство. «Вот, приезжаем в 1981 году на Кенозеро, — вспоминает Татьяна Кольцова. — Деревенский хранитель открывает часовню XVIII века, "небо" с иконостасом в дождевых подтеках. На самой часовне табличка "Охраняется государством", а рядом стоят рулоны рубероида. Спрашиваю старосту: "Отчего же крышу не покроете, чтобы хотя бы дождевая вода внутрь не попадала?" Он в ответ — со своеобычным чувством юмора: "Государево не трогаем!"». Татьяна показывает фотофиксацию Николая Померанцева с зернохранилищем в селе Бережная Дубрава. Это церковь Рождества Богородицы. Если приглядеться, то на изображении можно увидеть икону Божией Матери Одигитрии со святителем Василием Великим, которую удалось перевезти в музей. Образ донес до современности не только точную датировку — 1527 год, но и назидательную надпись «поставлена на поклонение всех христиан».
Если в первых экспедициях Померанцев ориентировался на вывоз самых ценных древностей, созданных не позднее XVII века, потом стало очевидно: надо забирать все, что можно, иначе иконы исчезнут безвозвратно. В экспозиции можно увидеть датирующийся рубежом XV–XVI столетий Деисусный чин из Никольской церкви в селе Астафьево. Сначала она осела, потом упала, потом ее... разобрали на дрова. Рядом — еще один Деисусный чин (Богоматерь и Иоанн Предтеча) из сложенной в 1665 году деревянной церкви Иоанна Златоуста в селе Саунино. Выставленная здесь же рама с житийными клеймами от образа святителя Николая располагалась в местном чине иконостаса. «Музей намеревался сохранить весь иконостас как исторический комплекс — ведь в нем ценны не только иконы, но и каркас, и резные деревянные детали, и общее восприятие памятника, — говорит Кольцова. — Увы, в итоге не удалось вывезти даже иконы всех ярусов: очередная экспедиция констатировала их гибель. Посмотрите на иконостас Покровской церкви в селе Лядины. Эту фотографию сделал сам Померанцев 60 лет назад, и еще в 2000-х годах памятник можно было наблюдать именно в таком виде. Теперь — уже нет: в пожаре сгорело все, за исключением отдельных икон».
Богоявленская церковь 1787 года в селе Ошевенском в 40 км от Каргополя жива, сейчас это действующий храм. К сожалению, его состояние оставляет желать лучшего. Пару лет назад Архангельская областная прокуратура включила его в список гибнущих памятников деревянного зодчества, по поводу которых направила представление региональным властям. «Он не относится к приоритетным объектам, поэтому бюджетные средства на него не выделяются, — разводит руками заместитель губернатора, руководитель представительства Архангельской области при Правительстве РФ Елена Кутукова. — Мы изо всех сил боремся за сохранение росписи "неба" — уникальной работы XVIII столетия артели И. И. Богданова-Карбатовского. Мы уже обсуждали этот вопрос с реставраторами ВХНРЦ имени И. Э. Грабаря, более того, даже сумели согласовать с Инспекцией по охране памятников истории и культуры проект реставрации, сделанный на народные пожертвования! Люди вносили кто сколько может — от пяти до пяти тысяч рублей. Сейчас этот документ находится на утверждении в аппарате Министерства культуры».
Под иконы Богоявленской церкви полностью отдан один из четырех выставочных залов. Здесь демонстрируются практически сошедшие со столов реставраторов Деисусный (XVI век, с поздними поновлениями) и праздничный (последняя треть XVII века) чины иконостаса. Восстановление пророческого ряда завершается силами школы при Союзе реставраторов РФ, и есть шанс, что в рамках намеченного на апрель ежегодного Арктического форума в Архангельске публика наконец-то сможет увидеть ошевенский иконостас полностью. Его создание пришлось на эпоху расцвета каргопольской иконописи — когда она, опираясь на новгородские устои и, словно губка, впитав ростово-суздальские традиции, уже в границах Великого княжества Московского вбирала лучшее из работ изографов Первопрестольного града. Немного сковало развитие и окончательное оформление этого симбиоза Польско-литовское нашествие: враг сжигал здесь церкви, как, пожалуй, больше нигде на Руси. Но зато после его изгнания храмостроительство испытало мощнейший импульс: новые церкви по селам и деревням ставили, как правило, не поодиночке, а попарно, вместе с колокольней создавая знаменитые онежские ансамбли-«тройники».
Эстафета образа
Внимательный читатель, возможно, успел удивиться: каким образом в ошевенской Богоявленской церкви 1787 года оказались чины из иконостаса одним-двумя веками старше?! Это обычная практика для Севера: деревянные храмы в здешнем климате редко жили дольше столетия, часто горели. Но их убранство прихожане бережно переносили в подготовленную к освящению новостройку, часто воздвигнутую на том же месте. «Северяне были очень привязаны к древним образам, даже при поновлении стремились сделать так, чтобы они выглядели "под старину", — продолжает рассказ Кольцова. — Посмотрите на эту "трехрядицу" — большую трехрядную икону из церкви в честь Богоматери Одигитрии в селе Малая Шалга. Храм 1834 года жив, а только что отреставрированная икона датируется третьей четвертью XVII века. Это фактически иконостас — только выполненный на большой единой доске для придела (как правило, компактного и теплого). При пожаре люди из храма в первую очередь спасали храмовый образ и антиминс, а потом уж что получится. Именно поэтому на этой выставке так много храмовых образов. Икону "Огненное восхождение пророка Илии с житием" из Ильинской церкви в селе Задняя Дубрава (Плесецкий район) мы датируем рубежом XVI–XVII веков. Церковь неоднократно горела и перестраивалась, сейчас ее восьмерик стоит без шатра. Этот храмовый образ помнит множество эпох...»
Похожая история — с иконой Николы Чудотворца из Никольской церкви села Астафьева, о гибели которой говорилось выше. Храмовый образ XVI столетия, как по эстафете, прошел через несколько перестроенных церквей. И его нынешнее обрамление с подробным житийным циклом создано в XVII веке уже местным, а не новгородским мастером.
Несколько спасенных музейщиками памятников относятся к сравнительно редко демонстрируемым сегодня в публичном пространстве иконографическим темам и изводам — и оттого эта часть выставки особенно интересна. К примеру, из каргопольского Христорождественского собора происходит датируемая рубежом XVII—XVIII столетий икона «Поклонение Кийскому кресту». «Эта работа Кийского Крестного монастыря выполнена, как парсуна, на холсте, оттого его было очень трудно восстанавливать, — замечает Татьяна Кольцова. — Здесь очень много серебра, и мастерам тяжело было справиться с его почернением, но в итоге все удалось». На иконе мы видим само изображение семиконечного Кийского креста с предстоящими равноапостольными Константином и Еленой, Патриархом Никоном, царем Алексеем Михайловичем и его супругой царицей Марией Ильиничной.
Из того же собора происходят три небольших резных ангела (конец XVIII века). Деревянная полихромная резьба — отдельный мотив в каргопольском наследии. Ее принял, благословив распространение по Русскому Северу таких объемных икон, митрополит Новгородский Макарий, впоследствии прославленный Церковью в святительском лике. Возможно, благодаря этому подобное своеобычное проявление северного христианского искусства дошло до нас в более-менее значимых объемах. Из памятников этого ряда на выставке демонстрируется также «Христос в темнице» из церкви на Куфтыревском погосте (конец XVIII — начало XIX века). «Конечно, в храмовом пространстве такой объемный образ обычно помещался в глубокий киот, и молящиеся видели его лишь частично, и то в полумраке», — замечает Татьяна Кольцова.
Авторы выставки не могли обойти тему широко распространенных на Севере старообрядческих культурных традиций. «Из поморских экспедиций я дважды вывозила резные кресты с характерными для старообрядцев сложными аббревиатурами, символизирующими ту или иную священную фразу или евангельскую цитату, — продолжает Кольцова. — Местные жители часто ставили их в красный угол наравне с иконами. "Да и на карбасе не жалко с собой возить", — сказал мне один рыбак, продемонстрировав нечто вроде изготовленного кустарно ушка для подвеса. А местность между Выгом и Чаженьгой — вообще излюбленное место так называемого хождения староверов, чьи иконописцы там перемещались, зарабатывая себе на хлеб». Постепенно и местные мастера, рассудив, что они ничем не хуже, стали писать иконы для старообрядцев. На выставке можно найти интереснейший памятник из этого ряда — образ преподобного Макария Унженского с житием из Макарьевской часовни деревни Качикова гора. Средник ее написал православный мастер, а клейма — старообрядческий, из Олонецкой губернии. «Желтоводского чудотворца в наших краях в древности почитали очень сильно. Неслучайно монахи Ошевенского монастыря еще в 1640 году в лесной глуши на берегу Хергозера основали небольшую пустынь, посвятив ее преподобному Макарию, и паломники стекались туда со всей округи», — говорит искусствовед.
«В службах епархиальных древлехранителей сейчас развернута весьма интенсивная работа по выявлению и сохранению архитектурного наследия, находящегося у Церкви в пользовании. В то же время, что и как делать с движимыми памятниками, на местах не всегда понимают, — резюмирует заведующий отделом программ Патриаршего совета по культуре Александр Парменов. — Многих приходится учить видеть красоту и ценность даже в позднейших, как кому-то кажется на первый взгляд, иконах, чтобы уже нашим потомкам не пришлось спасать их остатки от полной утраты. Эта выставка учит бережному отношению к любым предметам храмового убранства — как священнослужителей с их помощниками, так и всех остальных».
КОММЕНТАРИИ
Митрополит Псковский и Порховский Тихон, председатель Патриаршего совета по культуре
Нечасто для столь широкой аудитории выставляются произведения православного художественного наследия Русского Севера. В большинстве своем эти работы не имеют установленного авторства: можно определить только время и место их создания. Вместе с тем каждый из художественных памятников, включенных в экспозицию, несет на себе отпечаток личности мастера, являющийся выражением его благочестия, живым свидетельством его христианской веры. Отрадно, что для проведения выставки были объединены усилия ведущих музеев, художественных и реставрационных центров России. Такие совместные проекты не только становятся значимыми событиями культурной жизни, но и взаимообогащают самих участников, открывая перед ними новые перспективы сотрудничества.
Игорь Орлов, губернатор Архангельской области
Эта выставка — итог многолетних реставрационных практических и научно-исследовательских работ по сохранению наследия Каргополья — одного из главных художественных центров Русского Севера. Каргополье — былинный и песенный край. Именно сюда отправились в поисках редких этнографических типов и характерных северных пейзажей с древними церквами художники Иван Билибин и Игорь Грабарь. Культура Каргополья многолика и разнообразна, как и удивительна природа этого края. Вдали от крупных городов, больших строек и железных дорог Каргопольская земля смогла сохранить свой неповторимый облик. Среди всего разнообразия произведений живописи, представляющих северное письмо, искусство каргопольских мастеров занимает особое место. Сотрудники Государственного музейного объединения и реставраторы сохраняли церковное наследие Каргополья в сложных экспедиционных условиях.
Источник: "Журнал Московской патриархии"
источник http://blagovest-info.ru/index.php?ss=2&s=3&id=80317
Уникальная выставка «Иконы Каргополья. Возрождение» – совместный проект Государственного музейного объединения «Художественная культура Русского Севера» (Архангельск), Всероссийского художественного научно-реставрационного центра имени академика И.Э. Грабаря и Российской академии художеств. Выставка продолжает череду проектов, посвященных христианской культуре Русского Севера, цель которых - собрать, сохранить и представить широкому зрителю раритеты малоизвестных музейных фондов Северной России. Проект будет показан в юбилейный для ВХНРЦ им. И.Э. Грабаря год – 80-летие со дня создания и приурочен к 80-летию образования Архангельской области. Большая часть произведений, представленных в Музейно-выставочном комплексе Российской академии художеств, будет показана впервые, сообщает Православие.Ru.
В фокусе экспозиции – итог многолетней реставрационной практики и научно-исследовательской работы с целью сохранения наследия Каргополья, одного из главных художественных центров Русского Севера. Среди всего разнообразия произведений живописи, представляющих «северные письма», искусство каргопольских мастеров занимает особое место. Выставка показывает, как ведущие реставраторы страны совместно с сотрудниками архангельского музея из года в год собирали, сохраняли, реставрировали и изучали каргопольские иконы. В результате подготовлено для экспонирования 150 произведений иконописи и деревянной пластики Каргополья ХV – ХIХ веков. Выставка построена по хронологическому принципу с выделением нескольких тематических комплексов: «Древнейшие иконы Каргополья», «Каргопольские мастера», «Иконы села Ошевенское», «Деревянные резные иконы», «Старообрядческие иконы», сообщает Российская академия художеств.
Каргополье в древности – крупный регион, расположенный вдоль течения реки Онеги, начиная от ее истока из озера Лаче до Белого моря. Согласно современному территориальному делению, эти земли включают Каргопольский, Онежский и часть Плесецкого района Архангельской области. Река Онега – важная северная водная артерия, открывающая путь в древнее Заволочье – привлекала русских переселенцев еще в ХII – ХIII веках. Первыми путь на Север, к низовьям реки Онеги, стали осваивать новгородцы, следом за ними – посланцы ростово-суздальских князей. На реке возникли посады, наиболее значительным из них был Каргополь.
Культура Каргополья многолика и разнообразна, также как и удивительная природа этого края. Вдали от крупных городов, больших строек и железных дорог Каргопольская земля смогла сохранить свой неповторимый, ностальгически привлекательный облик. Христианские памятники – наиболее известная и значительная часть каргопольского наследия. Расцвет северной иконописи относится к ХVI – ХVIII векам. Каргопольские мастера упоминаются в документах с ХVI века. Они работали в разных видах искусства: настенная роспись, иконопись, книжная миниатюра, резьба и роспись по дереву.
Круг сохранившихся произведений каргопольских мастеров довольно обширен. В 1950-1980-е годы в Каргопольский, Онежский и Плесецкий районы Архангельской области были организованы многочисленные экспедиции по сбору древних памятников. Наиболее значимые из них - Онежские экспедиции Государственной центральной художественно-реставрационной мастерской под руководством Н.Н. Померанцева в период с 1958 по 1971 годов. В сложных экспедиционных условиях реставраторы и сотрудники архангельского музея пытались сохранить церковное наследие Каргополья. К сожалению, не все удалось сберечь, многое осталось только в фотографиях.
В собрании Государственного музейного объединения «Художественная культура Русского Севера» сосредоточена значительная коллекция каргопольских икон и деревянной скульптуры ХVI – начала ХХ века. Она представляет наследие не только города Каргополя но и расположенных в его окрестностях сел и деревень: Ошевенское, Саунино, Лядины, Архангело. Жемчужина выставки – икона «Богоматерь с младенцем и пророк Илия» из Никольской часовни д. Бухалово на Кенозере, созданная во второй половине ХV века. Она принадлежала первым православным переселенцам, пришедшим на Онегу из Великого Новгорода.
Среди самых ранних икон – Деисусный чин конца ХV – начало XVI века, который был буквально спасен реставраторами ГЦХРМ из-под руин падающей Никольской церкви с. Астафьево. Обращает на себя внимание икона «Богоматерь Одигитрия со святителем Василием Великим» 1527 года, поставленная «на поклонение всех христиан» в церкви Рождества Богородицы села Бережная Дубрава. Точные даты и исторические надписи являются большой редкостью на иконах.
Произведения каргопольских резчиков – самобытные и редчайшие памятники средневекового искусства. Мастерами разработан особый тип образа святителя Николая (Можайского). Он стал символом русского воинства, особенно после польско-литовского нашествия и разорения края в 1612 – 1614 годах. Деревянную скульптуру святого Николы помещали в киот со створами, затем ее расписывали. Этот вид совместного творчества резчиков и иконописцев процветал в Каргополье. Резные образы стояли во многих церквях и часовнях вдоль реки Онеги.
Каргополье – это былинный и песенный край. Именно сюда отправились в поисках редких этнографических типов и характерных северных пейзажей с древними церквями художники И.Я. Билибин и И.Э. Грабарь. Выставка дополнена редкими видовыми фотографиями ХХ века, с утраченными храмами и интерьерами церквей.
Адрес: МВК РАХ Галерея искусств Зураба Церетели (Москва, Пречистенка, 19)
Выставка открыта для посещения: 28 ноября 2018 года – 17 февраля 2019 года
Презентация выставочного проекта состоится 27 ноября в 17.00 (аккредитация обязательна).
Аккредитация: Конт. тел.: 8(495)637-47-71, E-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра. . Управление информации Российской академии художеств
- Home
- Обретение икон
- Икона Богородицы «Всеблаженная» (в Казани)
