https://pravoslavie.ru/142147.html  

Записки иконописца Наталии Ермаковой

Сегодня 9 дней со дня преставления ко Господу замечательного иконописца и реставратора Наталии Петровны Ермаковой. Публикуем фрагмент ее воспоминаний о работе в Донском монастыре времен начала его возрождения.

Пожар в Донской обители

В Донской монастырь меня привел отец Тихон (Шевкунов), с которым мы познакомились благодаря Елене Чавчавадзе. Отец Тихон был тогда молодым веселым иеромонахом. Мне сразу дали громадную светлую мастерскую и поручили писать икону недавно прославленного патриарха Тихона. Я начала работать 8 марта 1992 года, в первый день Великого поста. День работаю, вечером иду в Большой собор на канон Андрея Критского.

<Большой собор всегда был летним и не отапливался, зимой служили в теплом Малом соборе. Но в ноябре 1991 года какие-то злоумышленники подожгли Малый собор, там сгорело много икон, в том числе написанная мной «Державная», многослойные росписи на потолке обвалились до кирпичей, пришлось в зиму начинать ремонт. Самые лучшие московские реставраторы приехали в Донской после пожара, отобрали не полностью сгоревшие иконы и срочно стали их спасать. Для этого иконы перенесли ко мне в мастерскую и развесили по стенам. В мастерской установился сильный запах горелого дерева, а я ведь находилась там все время и спала там же на раскладном кресле, которое раздобыл для меня отец Тихон.

<В первый день Великого поста на канон пришло много народа, но после зимы там стоял такой холод, что на следующий день половина людей слегла, а хор охрип. Стояли на промерзших чугунных плитах, а по храму гуляли сквозняки. В общем, к четвергу осталась только горстка самых закаленных людей.

В монастыре в тот момент было 3 монаха: наместник отец Агафодор, отец Тихон и старенький отец Даниил (Сарычев – Ред.). Каждый из монахов был яркой личностью. Послушников было человека четыре.

Незадолго до моего прихода отец Тихон организовал раскопки, воспользовавшись отсутствием наместника, и под плитами пола в Малом соборе были обнаружены мощи патриарха Тихона.

Обретение мощей святого патриарха Тихона

Патриарх Тихон умер в 1925 году, когда советская власть яростно боролась с Православием, желая себя поставить на место Бога. Церкви разрушали, иконы жгли, священников убивали или отправляли в лагеря. На похоронах патриарха Тихона после того, как народ простился с ним, гроб занесли в Малый собор, куда зашли только епископы, и были там долго, больше трех часов. За это время могила для патриарха Тихона была углублена еще на 3 метра, туда и положили гроб с телом. Потом над гробом аккуратно восстановили древний воздуховод – выложенный старинным кирпичом проход для теплого воздуха, идущего зимой от топящейся печи. А над воздуховодом уже сделали сводчатый склеп с мраморной табличкой: «Здесь похоронен патриарх Тихон», засыпали это все землей, положили плиты пола и поставили надгробие. Это было сделано для того, чтобы уберечь тело патриарха от надругательства большевиков. Епископы договорились молчать об этом и сдержали свое слово, никто не проговорился.

В 1927 году в Донском монастыре храм преподобного Серафима Саровского был переоборудован в крематорий. Прошел слух, что чекисты ночью выкопали гроб с телом патриарха Тихона и сожгли в крематории. А если бы чекисты и в самом деле раскопали могилу, то увидели бы пустой склеп.

Но молодой отец Тихон распутал эту детективную историю своего святого, и гроб с телом патриарха Тихона был торжественно поднят из глубины на поверхность.

В этот день я не могла работать

Патриарх Алексей II отдал свои богатые патриаршие ризы, и тело святителя переоблачили в новые одежды, положили в позолоченную гробницу и открыли для народа. А дубовый гроб и одежды патриарха Тихона наместник распорядился отнести в мою мастерскую. Это было так: я ничего не знала, вдруг открывается дверь, и ко мне вносят десяток столов, следом идут другие люди и покрывают столы чистыми простынями. Потом принесли одежды, в которых патриарх Тихон лежал 70 лет в гробу, а затем – дубовый черный гроб, который поставили на пол. Потом зашел наместник и сказал, чтобы я не впускала сюда ни одного человека, и все ушли. Мантия и саккос патриарха были те самые, которые я видела на фотографиях. Сверху они были совершенно целые, а снизу, под телом, сгнили, как сказал отец Тихон. Я сама к ним не притрагивалась. Там же было красивое Евангелие с золотой обложкой. Все эти вещи нуждались в просушке, ведь когда пожарные гасили огонь, налили море воды.

В этот день я не могла работать, просто сидела обалдевшая. Потом я заметила, что стойкий запах гари, от которого у меня слезились глаза, исчез и заменился свежим хорошим запахом весенней свежевскопанной земли. Ночь я спала спокойно, утром у меня спрашивали, не являлся ли мне патриарх, но ничего такого не было. На первой иконе патриарха Тихона одежды я писала с натуры. Через год они просохли, и пюхтицкие монахини их отреставрировали. Сейчас они находятся в музее патриарха Тихона в Донском монастыре, в келье, где он был в заключении.

За месяц надо было написать икону, так как на 7 апреля было назначено перенесение мощей патриарха Тихона, на котором должны были быть патриарх Алексей II и митрополиты. Я закончила икону, и ее забрали в 12 ночи в канун праздника. Я со спокойной душой пошла по монастырю посмотреть, что там другие делают.

Икона святителя Тихона,

написанная Наталией Петровной Ермаковой

 

После службы старушки понесли по домам невиданной красоты цветы

В Большом соборе было море живых цветов в ведрах, баках, одна чугунная ванна была плотно уставлена красными розами, другая такая же ванна – белыми. Там я впервые в жизни увидела орхидеи, ими украшали икону патриарха Тихона. Всем распоряжалась пожилая женщина, под ее началом были два человека, которые ее беспрекословно слушались. Я увидела, как делают шары из роз, втыкая их в какой-то зеленый кирпич со всех сторон, а потом подвешивая его под паникадилом. При мне начальница решила поставить вазу с цветами на выступ большой колонны. Ее рабочий притащил стремянку, увидел, что стремянки не хватает, принес откуда-то стол, поставил на стол стремянку и с вазой в руках полез наверх. Все сооружение качалось, внизу были чугунные плиты, но он дотянулся и поставил вазу на уступ. Начальница взглянула, ей не понравилось, и он спустился с вазой вниз. Я пошла спать.

Утром приехал патриарх, встреченный звоном всех колоколов, и началась служба. После службы митрополиты подняли раку с мощами патриарха Тихона и понесли ее к Большому собору. Митрополиты все были пожилые люди, отвыкшие от физических нагрузок, им было трудно нести тяжелую раку. Перед ними шли дети и разбрасывали цветы им под ноги. В те годы полки магазинов были пусты, и я подумала: «А не лучше ли было не тратить миллионы на цветы, а раздать людям гречку?». Народ, идущий следом, цветы с земли подбирал.

К вечеру я пошла пройтись по кладбищу. Все давно разошлись, но кто-то всем ангелам, которых много на надгробиях, вложил в руки букеты живых цветов. И я переменила свое мнение: ну раздавали бы людям гречку, тут же все выстроились бы в очередь, началась бы давка, часть пакетов порвались, крупа рассыпалась… А здесь старушки понесли по домам невиданной красоты цветы – здорово!

Ко мне приходили люди и спрашивали: «Чем помочь?»

Первое время после открытия монастыря мы все жили на подъеме, все делали быстро и с радостью, не жалея своих сил. В Большом соборе полы были из больших чугунных плит, на которые в советское время было приклеено несколько слоев линолеума. Женщины приходили вечером после работы в собор очищать полы от линолеума. Воду в ведрах носили из семинарского корпуса и, стоя на коленях в неотапливаемом соборе, очистили полы месяца за два. Конечно, во славу Божию!

Ко мне приходили люди и спрашивали: «Чем помочь?», – и с энтузиазмом растирали краски для икон, мыли окна и полы. Наместник отец Агафодор ходил по монастырю в телогрейке и первым брался за работу – лез на крышу чистить снег или разбирать завалы мусора в башнях.

У меня сложился хороший режим дня: вставала в 6:30, через 15 минут уже стояла на Полунощнице в Малом соборе. Я любила эту совсем короткую службу, полумрак собора. В храме – только послушники и монахи, монастырь еще заперт. Все опускаются на колени, поют «Се, Жених грядет в полунощи» и «Под Твою милость». Потом открывался монастырь, начиналась служба, а я шла на кладбище и читала утреннее правило, которое знаю наизусть. По пути заходила в часовню Левченко к мозаичной иконе Николая Чудотворца и к бронзовой скульптуре Христа, которую любил отец Александр Мень. Потом я возвращалась в церковь, где в этот момент начинался Евхаристический канон, после «Отче наш» я уходила, завтракала у себя и садилась работать. Обедала я с рабочими в столовой. Монастырю отдали постное масло из просроченных армейских запасов, на нем готовили нам еду. Часа в 4 дня меня начинало клонить ко сну. Чтобы побороть лень, я как раз в это время читала неусыпаемую псалтирь, одну кафизму с помянниками – полчаса молитвы, потом опять работа до ужина. После ужина ходила по кладбищу и читала молитвы на сон грядущим. Что-нибудь еще перед сном почитаешь и – спать!

Осенью в сумерках я пошла читать правило на кладбище и увидела, что монахи и наместник со своим хором граблями сгребают листву. Я тоже взяла грабли и включилась в работу. Когда совсем стемнело, наместник распорядился закончить, и мы, уставшие с непривычки, гурьбой пошли с песней, как в деревне.

Как святой Никита предостерег от ошибки при написании его иконы

Когда я начинала новую икону, я обычно прочитывала житие святого, которого собиралась писать. Наместник поручил мне написать икону святого Никиты Новгородского. Я пошла в монастырскую библиотеку, прочла его житие и увидела, что его рисуют совсем молодым, без усов и бородки. Я подумала, что получится совсем женское лицо, и решила чуть-чуть в уголках губ наметить пробивающиеся усики. Чудеса я читать не стала, пошла отдавать книгу, а библиотекарь уже записал ее мне и торопился уходить. Ладно, взяла я книгу в келью и перед сном стала читать дальше его житие. А там написано, что одному древнему иконописцу поручили писать икону святого Никиты. Иконописец посмотрел, как его рисуют, и подумал, что лицо-то получится как бы женское, надо ему чуть-чуть усики пририсовать. Ночью явился ему святой Никита и грозно сказал: «Не выдумывай! Не было у меня ни усов, ни бороды, так и рисуй!» Так и меня святой Никита предостерег от ошибки, спасибо ему. [...]

О работе в алтаре

Когда я в 1988 году вернулась со Святой Земли, наместник благословил меня делать росписи в алтаре Большого собора. Он вообще-то хотел меня постричь, решив, что я нагулялась, но я сказала, что не готова. Тогда мне просто сшили подрясник, и отец Кирилл благословил меня работать в алтаре. В помощь мне дали отца Григория, с ним было очень хорошо работать. При малейшем искушении тут же у него исповедуешься – и опять все гладко. Мне было стыдно, что я, мирская женщина, оказалась в таком месте. Отец Лука объяснил мне, как вести себя в алтаре, чего нельзя касаться. Я про себя решила, что не буду есть мяса, пока работаю там.

Работу я начала с главной иконы Спаса в Силах на Горнем месте. Месяца два я писала эту икону и вот уже закончила все, оставалось написать только буквы. Я на субботу и воскресенье, как обычно, уехала домой. Вечером предполагались гости, и я наготовила тушеного мяса. И так получилось, что кроме него в доме еды не было, и я поела мясо.

В понедельник я вошла в алтарь сразу после утренней службы, положила три земных поклона и полезла на леса. Леса стояли до верха Большого собора, впереди меня залезли двое рабочих, они что-то красили на потолке. Мне надо было подняться только на нижний ярус, это метра 3 высоты. В тот момент, когда я одной ногой стояла уже на лесах, а другая была еще на лестнице, лестница поехала, и я полетела назад. Полы в алтаре из чугунных плит, но непонятным образом я упала не назад, а вбок и повисла на выступе металлических лесов. Я грузная, леса пошатнулись до верха, так что рабочие оттуда чуть не попадали. Лестница грохнулась, а я, радуясь, что не разбилась, спустилась по штанге лесов вниз. Помню, я еще рада была, что на мне черные плотные колготки и все прилично. Отец Лука еще был в алтаре, все собрались и осмотрели меня: на мне ни царапины (нельзя, чтобы в алтаре пролилась кровь). Отец Лука говорит мне: «Сегодня не работайте, идите отдохните».

Я пошла к себе в келью и, хотя было всего 10 часов утра, прилегла и заснула. Проснулась – чувствую, что лежу в мокром. Все-таки на боку у меня была ссадина и кровь сочилась, но это все мелочи по сравнению с тем, что могло случиться.

«Болтливые ангелы», которые не обо всем говорят

Чтобы я не простаивала, наместник благословил меня работать в алтаре во время службы. Но ни разу я не осмелилась быть там во время литургии, а во время всенощной, бывало, работала. И вот однажды, когда я писала Даниила во рву львином, шла всенощная, и я как-то по-другому увидела всю службу – как все слаженно, красиво происходит. Запел хор, быстро прошел дьякон и провозгласил с амвона, из алтаря ему ответил священник. Отец Григорий стоял в алтаре и кого-то исповедовал, наказанный монах клал земные поклоны, опять хор вступил. Как все разумно, гармонично, слаженно. Чувствуется, что Господь всем руководит, а монахи при этом делаются немного ангелами. Я попыталась потом рассказать это отцу Григорию, он улыбнулся и говорит: «Да, болтливые такие ангелы», – потому что он потом стоял с Ермогеном и что-то обсуждал.

За год мы с отцом Григорием расписали нижний ярус в алтаре Большого собора. Успели к 9 ноября, когда должен был приехать патриарх Алексей II. Я взяла неделю отпуска, и в это время у нас дома гостила старушка из Голландии, мне хотелось уделить ей внимание. Накануне праздника позвонил отец Григорий, спросил, буду ли я завтра в монастыре, я беззаботно ответила, что, может, и буду. Наутро мы с моей гостьей решили съездить в Донской, а потом в книжный магазин. Одеваясь утром, я подумала, что раздеваться мне нигде не надо будет, и хотела надеть рабочий свитер, но он был такой рваный, что я надела более приличную одежду.

Приехали мы в Донской, народу – тьма, начался крестный ход, и я нарочно шла так, чтобы не попасться наместнику на глаза, чтобы он меня не припахал к какой-нибудь срочной работе. Но он меня заметил и поманил пальцем. Ну, что делать, я подошла, и он мне сказал, чтобы я шла с ним. Пошли с патриархом в Малый собор, отслужили панихиду, потом все пошли пировать в дом наместника, я как привязанная хожу за ним, а он ничего не говорит. Я быстренько сбегала, нашла свою старушку, попросила знакомую съездить с ней в магазин, а домой к нам она сама доберется, и вернулась в дом наместника.

Наверху они пируют с патриархом и гостями, а я сижу внизу. Есть хочется, думаю, пойду наверх, где-нибудь в уголке поем хоть. Проскользнула удачно, а там на столах – изобилие, я наворачиваю. Вдруг слышу, патриарх громко говорит: «Ермакова Наталия Петровна!» – я чуть не подавилась. Народ расступился, и я подошла к патриарху. Вот тут я порадовалась, что не в драном свитере! Патриарх прочел грамоту, из которой я уловила, что за росписи в алтаре Большого собора мне дают медаль, которую патриарх мне и прикрепил, и благословил на дальнейшую работу. Все хорошо, но почему бы отцу Григорию не сказать мне накануне про медаль? Не понимаю.

Не льстите бесам

В 1999 году я делала росписи в храме святителя Тихона. На западной стене надо было написать Страшный суд, как это принято. Я нашла хорошие греческие образцы XII века, начала с центральной фигуры – стоит душа, и на весах взвешивают ее добрые и злые дела. Когда я делала рисунок, то увлеклась и не заметила, что было уже сильно за полночь. Я легко нарисовала справа от души ангела, а потом стала рисовать слева черта, который пытается помешать взвешиванию. Я срисовывала черта с греческой древней иконы, он был там изображен полноватым мужчиной лет сорока, я срисовывала, стараясь сделать фигуру выразительней, и фигура оживала на глазах. Мне не очень нравилось, что он такой живой, но машинально я исправляла кое-что, и фигура становилась все удачнее.

Наконец мне показалось, что мной прямо-таки руководят: «Вот еще исправь немного поворот головы». Я остановилась: что это, зачем мне его делать таким живым? Стала смотреть другие иконы Страшного суда. На русских иконах чертей рисуют вообще без всякой индивидуальности: просто серая фигура без лица в остроконечной шапке. Я поняла, почему это: потому что, например, черту, которого я рисовала, очень хотелось быть изображенным личностью. Подумав еще и прочтя «Да воскреснет Бог», я взяла резинку и стерла начисто изображение черта. Как он сопротивлялся! Он почти вопил: «Не смей, смотри, как я удачно нарисован, я похож, оставь, не стирай!» Когда я полностью стерла его, меня шатнуло так, что я чуть с лесов не слетела. Перекрестившись и непрерывно молясь, я очень осторожно слезла с лесов и пошла к себе. Было уже 3 часа ночи. На следующий день я нарисовала на этом месте по-русски, уже без всяких искушений. С чертом шутки плохи!

Почему сюда ударила молния?

Иногда бывали авралы, приходилось набирать по 10–12 человек помощников, я это не любила. Получается, что мне самой уже некогда работать, надо раздать задания каждому и следить, чтобы не накосячили, заставлять переделывать. Нет, лучше спокойно работать одной!

Наталия Ермакова
Подготовила Ольга Орлова

5 октября 2021 г.

https://www.luki-eparhia.ru/s-23-sentyabrya-po-14-oktyabrya-v-novorzhevskom-tserkovnom-okruge-prebyvaet-dlya-pokloneniya-ikona-s-moshchami-svyatitelya-tikhona-patriarkha-vserossijskogo

С 23 сентября по 14 октября в Новоржевском церковном округе пребывает для поклонения икона с мощами святителя Тихона, Патриарха Всероссийского

Святыню, которая прибыла из Опочецского благочиния, торжественно встречали 23 сентября 2025 г духовенство и верующие в Храме Рождества Христова г. Новоржев. Богослужение возглавил благочинный Новоржевского церковного округа иерей Стефан Вахрушев.

Принесение иконы святителя Тихона, Патриарха Московского, в храмы Великолукской епархии совершается по благословению Высокопреосвященнейшего Матфея, митрополита Псковского и Порховского, временно управляющего Великолукской епархией, с 10 августа по 4 ноября в рамках празднования 100-летия со дня преставления святителя Тихона, Патриарха Московского и всея России.

Начался путь иконы в Невельском церковном округе.  В приходах Опочецкого благочиния икона пребывала с 1 по 22 сентября. В Великолукском благочинии верующие смогут поклониться святыне с 15 октября по 4 ноября. 

Иконе сопутствует выставка «Русская Голгофа» о мучениках и исповедниках первых лет революции и террора, которая создана при участии Мемориального научно-просветительского центра «Бутово» и при поддержке Фонда президентских грантов как часть будущего Общероссийского музея памяти подвига и исповедничества в XX веке «Русская Голгофа». Выставка дополнена стендами о священнослужителях Великолукской епархии, подготовленными Отделом культуры Великолукской епархии.

https://svttihon.ru/prinesenie-moshhej/svyatitelya-tihona-svoimi-moshhami-posetit-svoi-eparhii-v-moskovskoj-oblasti/

Ковчег с мощами святителя Тихона, Патриарха Московского и Всероссийского, посетит епархии Московской области с 29 сентября по 8 октября 2025 года.

Мощи посетят с 29 по 30 сентября Коломенскую епархию, с 1 по 2 октября – Подольскую, с 3 по 4 октября – Одинцовскую, с 5 по 6 октября – Сергиево-Посадскую.

https://svttihon.ru/prinesenie-moshhej/moshhi-svyatitelya-tihona-pribudut-v-eparhii-czentralnoj-rossii/

Ковчег с мощами святителя Тихона, Патриарха Московского и Всероссийского, посетит епархии Центрального Федерального округа России с 12 мая по 8 октября 2025 года.

Мощи святителя Тихона посетят с 12 по 14 мая города Торопец и Тверь Тверской области, с 15 по 17 мая – Ярославль и Данилов Ярославской области, с 20 по 21 мая – Кострома, с 22 по 23 мая – Иваново, с 24 по 25 мая – Владимир, с 26 по 27 мая – Рязань, с 22 по 24 июля – Воронеж, с 25 по 27 июля – Тамбов, с 28 по 29 июля – Липецк, с 30 по 31 июля – Белгород, с 1 по 2 августа – Курск, с 3 по 4 августа – Орел, с 5 по 6 августа – Тула, с 7 по 8 августа – Калуга, с 9 по 10 августа – Брянск, с 11 по 12 августа – Смоленск, с 29 сентября по 8 октября – Московская область.

• < Prev
• Next >