Мавзолей

Октябрьская революция. Прежний мир планируется разрушить «до основанья». Перечеркиваются целые направления в культуре и искусстве, переписывается история, господствует государственный атеизм. Такая «мелочь», как мозаичное искусство, попадает под раздачу – ассоциируется с «церковным искусством». По мнению властей, трудовому народу это не нужно.

Мозаичная мастерская Академии художеств закрыта. В 1918 году закрывают и мастерскую Фроловых с полным запретом на профессию.

«Вечная живопись» уже в который раз забыта на годы.

Возобновить работу мозаичистам удалось только в 1922 году при отделении монументальной живописи Академии художеств. А о Фролове и вовсе не вспомнили бы, если бы не… мавзолей Ленина. Спасителем мозаичиста внезапно стал архитектор Алексей Викторович Щусев. В 1929 году ему поручили построить на Красной площади в Москве каменный мавзолей на месте временного деревянного. Архитектор поставил условие перед Академией художеств: память о вожде мирового пролетариата должна быть увековечена буквально. В граните. В «вечной живописи», в камне и стекле, потому что эти материалы не стареют. Траурный зал мавзолея просто необходимо оформить мозаиками.

И сделать это, по мнению Щусева, может только Владимир Александрович Фролов. Щусев Фролова хорошо знал и доверял ему. Они уже работали вместе раньше. Фролов собирал мозаику «Спас» по эскизу Нестерова для Марфо-Мариинской обители, архитектором которой был Щусев. Теперь обоим предстояло создать мавзолей Ленина.

Мозаичное отделение с подозрением относилось к старому мастеру Фролову, но было вынуждено выполнить требование архитектора и руководителя строительства. Фролова привлекли к проекту.

Владимир Александрович разработал технологию изготовления кругового фриза в гранитной усыпальнице из пламенеющих на фоне черного лабрадорита знамен из ярко-алой смальты. Для выполнения государственного заказа мастер использовал самое дорогое, лучшее цветное стекло, которое когда-то предназначалось для заказов императора Николая II. Для мавзолея советского вождя брали смальту с вензелями «Н I» и «А II» (Николай I и Александр II). В 1930 году работа была сделана.

Вот так один и тот же мастер оформлял храм в память о погибшем государе, усыпальницу представителей царской фамилии, монастырь, основанный сестрой императрицы, и мавзолей, в котором положили тело вождя революции, главного противника царизма.

Зато благодаря этому проекту мозаика была вновь полностью реабилитирована, «легализована» в стране и даже начала продвигаться советской властью как монументальное искусство, прославляющее идеалы революции и светлого коммунистического будущего.

Правда, участие в создании мавзолея не уберегло мастера от репрессий. В 1929 году Фроловых выселили из дома, где они жили, варили смальту, набирали мозаики, где жили их родственники и работники студии. Семья мастера переехала в квартиру архитектора Л. Н. Бенуа.

В 1918, 1921 и 1935 годах самого Фролова арестовывали по ложным доносам. Сохранились его мужественные, спокойные записки родным из тюрем. Например, когда арестовали в первый раз, обвинив почему-то в спекуляции, близкие даже обрадовались: спекуляция – не политическая статья, скорее всего, будет ссылка, а в ссылках люди живут. Но Владимира Александровича вскоре отпустили, не найдя состава преступления. Арестовывали еще дважды и дважды отпускали.

Оказываясь на свободе, мастер работал так интенсивно, что практически жил в возобновленной мастерской Академии художеств. В 1934 году Владимира Александровича поставили руководителем мастерской. Такие «качели» переживали в те годы многие представители семей русской интеллигенции: опала – фавор – обвинения – слава – аресты – освобождения – забвение – награды… Фроловым выпал далеко не самый плохой вариант.

Метро

В Москве в тридцатые годы активно строилось метро. Это был очередной проект на десятки лет, поэтому в оформлении сразу решили использовать вечные материалы – камень и стекло. А значит, и мозаику.

В 1938 году Фролов и его соратники получили правительственный заказ на серию «Сутки страны Советов» из 35 мозаичных панно для станции метро «Маяковская» по эскизам известного художника Александра Дейнеки. Заказ был выполнен с блеском!

Между прочим, Дейнеку выбрал сам Фролов. Архитектор московского метро Алексей Душкин специально поехал в Ленинград консультироваться с самым авторитетным мозаичистом страны. Мнение Фролова для столичного архитектора было очень ценным, и именно Владимир Александрович выделил Дейнеку из нескольких предложенных имен заметных советских художников.

Мозаики для «Маяковской» понравились заказчикам. Очень скоро в ленинградскую мастерскую поступил следующий метро-заказ: панно «Москва – Донбасс (Мирный труд)» для строившейся станции «Донбасская» (ныне – «Павелецкая»). Эскизы к мозаикам снова рисовал Дейнека.

Работа для Метростроя была очень интересной, мастера выполняли заказ с воодушевлением. На кадрах сохранившейся хроники Владимир Александрович трудится в просторной светлой мастерской Академии художеств. Типичный профессор: красивый пожилой сухопарый человек в черной академической шапочке и рабочем халате, высокий лоб, пушистые седые усы, бородка, умные внимательные глаза…

14 плафонов для «Донбасской» готовы. В январе 1941 года Фролов отправляет первые готовые мозаики в Москву. Несколько ящиков остаются в Мозаичной мастерской. Не отправлено, например, большое панно «Парад физкультурников».

И опять в наш очерк просятся слова о том, что работа мастеров-мозаичистов спорилась, вырисовывались широкие перспективы, горизонты, проекты, но…

На этот раз «но» стала война.

• < Prev
• Next >