https://pravoslavie.ru/133133.html

Проблемы современного иконопочитания. Часть 6

Священник Алексей Кнутов, Владимир Немыченков

• Часть 1. В чем мы прегрешаем против Догмата об иконопочитании

• Часть 2. Икононебрежение в печатной продукции

• Часть 3. Упаковка, фирменный стиль и наша ответственность

• Часть 4. Принципы благочестия

• Часть 5.Просфоры, артосы и… торты для батюшек

I. Актуальные проблемы
современного иконопочитания

Иконы (священное изображения) – это произведения искусства, имеющие публичный характер. Иконы в наглядной, образной форме выражают православное вероучение и тем самым несут в мир весть о Христе. Поэтому иконы имеют огромное миссионерское значение, особенно в наше время примата визуальной информации над всеми другими ее видами. Однако бытование священных изображений в публичном пространстве порождает и свои проблемы, которые требуют решения.

Бытование священных изображений в публичном пространстве порождает проблемы, которые требуют решения

В настоящее время многие производители товаров, предназначенных для православных верующих, при изготовлении своей продукции используют священные изображения для оформления как предметов церковного обихода, так и бытовых предметов: книг, журналов, газет, календарей, закладок, обложек аудио- и видеодисков, алкогольной продукции, сумок, рушников, салфеток, одежды, посуды, постельного белья, ковров, сувениров, ювелирных украшений, бижутерии и т. п.

Как к этому следует относиться, с точки зрения Православного вероучения и церковного Предания?

Догмат иконопочитания

В первую очередь следует вспомнить ту непреложную истину, что церковное искусство всегда имело и должно иметь догматический и литургический характер, не допускающий произвольных сюжетов, образов, смыслов, не соответствующих Священному Писанию, Священному и церковному Преданию, догматическому учению Церкви, литургической (богослужебной) практике, живому опыту духовной жизни, имеющему рецепцию Церкви.

Напоминаем, что в определении VII Вселенского Собора (787 г.), утвердившего догмат иконопочитания, говорится:

«…определяем: подобно изображению Честного и Животворящего Креста, полагать во святых Божиих церквах, на священных сосудах и одеждах, на стенах и на досках, в домах и на путях честные и святые иконы, написанные красками и сделанные из мозаики и из другого пригодного к этому вещества, иконы Господа и Бога и Спаса Нашего Иисуса Христа… Богородицы… честных ангелов и всех святых и преподобных мужей. Ибо чем чаще через изображение на иконах они бывают видимы, тем более взирающие на них побуждаются к воспоминанию о самих первообразах и к любви к ним, и к тому, чтобы чествовать их лобызанием и почитательным поклонением… почитанием по тому же образцу, как оно воздается изображению Честного и Животворящего Креста и Святому Евангелию, и прочим святыням, фимиамом и поставлением свечей… Ибо честь, воздаваемая образу, восходит к Первообразу, и поклоняющийся иконе поклоняется ипостаси [лицу – авт.] изображенного на ней. Осмеливающихся же иначе думать, или учить, или давать профанное употребление священным сосудам… постановляем, если это будут епископы или клирики – извергать из сана, если же монахи или миряне – отлучать от общения» [1].

Из соборного определения следует, что священные изображения должны

1. размещаться в достойных местах,
2. изготавливаться из долговременных материалов,
3. чествоваться поклонением, лобызанием (целованием устами), каждением фимиама (ладана), возжжением свечей и лампад.

Вселенский Собор устанавливает, что священные изображения предназначены для возведения человеческого ума от образа, изображенного на иконе, фреске, росписи, мозаике, выраженного в скульптурной форме, в виде рельефа и т.п., к первообразу – Самому Господу Иисусу Христу, Богородице, ангелам и святым угодникам Божиим. Честь, воздаваемая иконе, восходит к лицу (ипостаси), изображенного на ней. А это означает, что любые преднамеренные оскорбительные или просто небрежные действия по отношению к священным изображениям также восходят к лицу (ипостаси) Христа, Богородицы, ангелов и святых.

Преподобный Феодор Студит († 826), продолживший после Собора исповедническую борьбу за иконопочитание, глубоко раскрыл соборное учение. Святой отец, в частности, говорил:

«Кто уничижает образ, тот уничижает и самый первообраз»[2].

В отношении икон (образов) святые отцы – Василий Великий, Григорий Нисский, Иоанн Златоуст и др. – употребляли наименования самих первообразов, изображенных на них, пишет игумен Студийский.

«Ибо в иконе является первообраз, равно как и в изображении Креста – Животворящий Крест. Так как в поклонении одно от другого нераздельно, то посему икона и носит название первообраза. Образ креста называется Крестом. Так и о царе… нам справедливо можно сказать, что царем называется и изображение царя, как говорит божественный Василий, и Петром – икона Петра…»[3].

Эту связь образа на иконе с первообразом наглядно продемонстрировал святой преподобномученик и исповедник Стефан Новый († 767) (память 28 ноября/11 декабря). Вызванный на суд императора-иконоборца Константина Копронима (741–775) св. Стефан «обвинил иконоборцев в том, что, хуля иконы, они возводят хулу на Христа и Богоматерь». На вопрос преподобного, какое наказание ждет человека, который стал бы топтать ногами монету с изображением императора, судьи ответили, что он будет «казнен за то, что обесчестил образ царя. На это святой Стефан сказал, что еще большая кара ждет того, кто бесчестит образ Царя Небесного и Его святых». Для убедительности св. Стефан на глазах у судей стал попирать царскую монету своими ногами, за что был сначала отправлен в темницу, а позже подвергнут мучительной казни[4].

Священные изображения в Православии

Относительно использования на бытовых предметах священных изображений часто можно услышать возражение, что последние таковыми не являются, поскольку не освящены в храме священником, т.е. над ними не совершался чин освящения с окроплением святой водой согласно Требнику, как это положено для икон в Русской Православной Церкви. Однако изначально в Церкви не было никакого особого чина освящения икон. Он появился довольно поздно и фактически является простым признанием данного изображения каноничным, не противоречащим православному вероучению, благословением Церкви в лице ее священнослужителя на использование данного изображения в качестве святого образа, или иконы.

Так, возражая иконоборцам, утверждавшим, что иконы являются обыкновенными вещами, поскольку не имеют освящающей их молитвы, VII Вселенский Собор утвердил:

«Над многими из таких предметов, которые мы признаем святыми, не читается священной молитвы, потому что они по самому имени своему полны святости и благодати».

Таким предметом является и Животворящий Крест, даже напечатление которого в воздухе прогоняет демонов.

«То же самое и относительно иконы: обозначая её известным именем, мы относим честь ее к первообразу; целуя ее и с почтением поклоняясь ей, мы получаем освящение. Равным образом, когда мы целуем и объемлем различные священные сосуды, то надеемся, что получим чрез них некоторое освящение» [5].

Поэтому благоговейное отношение должно распространяться как на освященные изображения, так и не освященные.

Благоговейное отношение должно распространяться как на освященные изображения, так и не освященные

Священные изображения самим фактом явления нам Божественного, небесного относятся к области сакрального, отделяясь от изображения всего обыденного, временного, мирского – профанного. При этом образы Господа Нашего Иисуса Христа, Богоматери, ангелов, святых становятся священными не через какой-то специальный чин освящения, а только самим фактом их изображения, по тождеству ипостаси (лица) изображенного и изображаемого.

«…Не отлична от Христовой Ипостась в иконе Его, – пишет прп. Феодор Студит, – но та же самая Ипостась Христа <…> созерцается в иконе и почитается поклонением»[6].

Это верно и по отношению к Богородице и святым, утверждает игумен Студийский [7]. По природной сущности образ и Первообраз различны, однако, по выражению прп. Феодора Студита, в священных изображениях Божество присутствует «по причастию», «силою», «крепостию», «славою» и «благодатью».

«…Тот, кто сказал бы, что Божество присутствует и в иконе, не погрешил бы против истины, – пишет преподобный. – Оно, конечно, присутствует также в изображении Креста и в других божественных предметах, но не по единству природы, так как эти предметы – не плоть обожествленная, но по относительному их к Нему причастию, так как и они участвуют в благодати и чести» [8].

Не только для отцов VII Вселенского Собора, но и для большинства культур необходимость разграничения между священным и профанным очевидна и необходима: обыденное не должно смешиваться со священным, а священное не должно переходить в разряд обыденного. А возникающие смешения получают наименования осквернения, кощунства, поругания святыни или профанации священного, т.е. его обмирщения, когда что-то священное «переводится» в бытовое употреблениеb[9].

Для большинства культур необходимость разграничения между священным и профанным очевидна и необходима

При этом священное становится не профанным (обыденным, мирским), а оскверненным сакральным и требует обрядов очищения [10]. Любой благочестивый человек знает об этом по тому чувству сердечной боли, которую он испытывает при виде поруганной святыни и желанию скорее исправить случившееся или благочестиво уничтожить оскверненную святыню (например, сжечь в чистом месте, закопать или опустить в проточную воду испачканную или раздавленную икону, просфору и т.п.). Заметим, что в древности за профанацию сакрального общество подвергало виновного суровому наказанию или заставляло проходить искупляющий ритуал.

VII Вселенский Собор также назначает строгое наказание за бытовое употребление священных евхаристических сосудов: духовенство извергается из сана, а монашествующие и миряне отлучаются от общения (т. е. от Причастия). Но священные изображения, по мысли отцов Собора, – это не просто область сакрального. Они занимают в нем совершенно особое место: почитаются наравне с Крестом и Евангелием, которые, в отличие от богослужебных сосудов, находятся в личном пользовании практически каждого христианина. Поэтому каждый человек ответственен за надлежащее с ними обращение.

Св. Феодор Студит подтверждает:

«И в иконе, и в Евангелии, и в Кресте, и во всяком другом священном предмете Бог является поклоняемым в духе и истине; материальное устраняется вследствие возвышения ума к Богу»[11].

По слову святого, икона Христа должна почитаться даже более, чем Его Крест, «ибо то есть знак, а это – образ Христов» [12].

Мы не поклоняемся евхаристическим сосудам или чему-либо подобному самим по себе (без Святых Даров, в них содержащихся), но иконам, носящим на себе образы Христа, Богородицы и святых, воздается особое религиозное поклонение и почитание в виде лобызания, каждения и т. д. Поэтому профанация священных изображений – неблагоговейное, неблагочестивое их употребление кем бы то ни было – в духовном смысле является проступком большим, чем простая профанация евхаристических сосудов.

Дореволюционные гражданские законы в защиту святынь, основываясь на церковных правилах, прямо запрещали профанное употребление священных изображений:

«Запрещается делать и продавать какие-либо обыкновенные вещи с изображениями священными, как то: печати и тому подобное» [13].

Профанация священного в современном российском обществе

В VIII веке одной из причин возникновения иконоборчества стала реакция на распространившееся среди христиан избыточное и профанное использование священных образов, отягченное суевериями и пережитками до конца не изжитого язычества.

В конце XX – начале XXI веков, после снятия жестких запретов государственного атеизма на Церковь и ее участие в жизни российского общества, иконы и священные изображения как атрибуты православной веры покинули литургическое пространство храмов и заполнили публичное пространство, к сожалению, не всегда оправданно. Икона, святой образ из предмета сакрального и церковного искусства, из принадлежности храма по преимуществу, из большой редкости и ценности, из святыни стала быстро превращаться в обычный артефакт, в нечто обыденное и потому профанное, что противоречит ее назначению.

Одно из предназначений иконы как священного образа состоит в том, чтобы являть человеку священное и, освящая профанное пространство его жизни, приобщать его к священному. Например, привнесение иконы из литургического пространства православного храма в наше жилище должно освятить наш дом, создать пусть ограниченное, но освященное место для нашей домашней духовной жизни – молитвы в первую очередь. Однако распространившаяся порочная практика бездумного соединения священных образов с профанными вещами приводит к обратному эффекту – обмирщению священного, профанированию сакрального образа.

Сегодня проблема профанирования священных образов существенно обострилась вследствие ничем и никем нерегулируемого массового их тиражирования с помощью современных технологий. Эта ситуация усугубляется утратой значительной частью общества культуры обращения как со значимыми гражданскими ценностями и особо почитаемыми символами, так и с религиозными святынями, а также отсутствием уважения к религиозным чувствам своих сограждан.

Священные изображения на обыденных изделиях и товарах для православных верующих используются не по своему прямому назначению, т.е. для религиозного поклонения и воздаяния им должной чести, а как элементы «фирменного стиля», декоративного оформления товара или его упаковки. К сожалению, на первое место здесь выходит не почитание священного образа, а употребление его как элемента торгового знака, бренда, призванного привлечь внимание православно-ориентированных покупателей, паломников, туристов и т. п. Набор свечей или плитка шоколада с изображением на упаковке иконы или храма – это то внешнее оформление товара, которое сообщает ему уникальную добавленную стоимость, а несведущие покупатели готовы за это платить.

Профанация священного в целях привлечения внимания покупателей также проявляет себя и в другом. Браслет с иконами, обложка для документов с Крестом – это обозначение не только религиозного бренда или православной самоидентификации потребителя, это ещё и то, что якобы может дать обладателю подобных вещей некую дополнительную духовную защиту, стать своего рода «православным оберегом». Но глубоко ошибается тот человек, который желает получать от Бога защиту и благодеяние через профанацию священных изображений. И Божье долготерпение здесь нельзя возводить в одобрение этого печального явления.

Глубоко ошибается тот человек, который желает получать от Бога защиту через профанацию священных изображений

Широкое распространение и востребованность указанной продукции свидетельствуют об утрате значительной частью народа чувства священного и благоговения перед ним. Наметилась опасная тенденция к стиранию границы между священным и мирским, различение которых составляет основу подлинной религиозности. Сложившаяся ситуация начинает восприниматься многими верующими и обществом в целом как одобрение подобной практики священноначалием, церковными обычаями и канонами.

Однако еще в 2006-м г. Святейший Патриарх Алексий II говорил о проблеме неблагочестивого отношения к священным изображениям:

«…Сегодня появилась нездоровая тенденция использовать церковную символику для ‟украшения” самых обыденных вещей. Кресты, изображения святых и православных храмов сплошь и рядом можно видеть на вещах бытового назначения: на пакетах, бутылках, конфетных и шоколадных обертках и т. п. <…> Мода на неуместное использование церковной символики приводит к тому, что часто можно видеть в мусорных контейнерах и на помойках предметы, несущие святые изображения. Это надругательство над священными изображениями совершается руками самих же верующих, с подачи горе-производителей такой продукции. Необходимо разъяснять прихожанам недопустимость подобного отношения к христианской символике» [14].

Отношение к иконе и священным изображениям сегодня отражает многие проблемы, связанные с расцерковлением индивидуального сознания верующих и обмирщением общей церковной культуры, а сохранение наметившейся негативной тенденции может привести и к её деградации, как это уже произошло в Римо-Католической церкви[15].

Как писал свт. Григорий Богослов, и сегодня Христос «всё терпит, всё переносит. И что удивительного? Он понес заушения, потерпел оплевания, вкусил желчь за мое вкушение. Терпит и ныне побиение камнями не только от наветующих, но даже от нас, которые почитаем себя благочестивыми» [16].

По выражению прп. Феодора Студита,

«В настоящее время, когда Христос преследуется через Его икону, не только тот, кто имеет преимущество по званию и сведениям, должен подвизаться, беседуя и наставляя в православном учении, но и занимающий место ученика обязан смело говорить истину и свободно отверзать уста. Эти слова – не меня грешного, но Божественного Златоуста, затем и других отцов» [17].

Поэтому, раскрывая содержание догмата иконопочитания VII Вселенского Собора в отношении благоговейного почитания святых икон и следуя словам Святейшего Патриарха Алексия II, предлагаем свои рекомендации по благочестивому использованию священных изображений.

Подробно (с примерами) каждая из рекомендаций была рассмотрена в предыдущих наших публикациях. Здесь же все они сведены в кратко сформулированный перечень.

• Вперёд >